— А чего это вдруг оно по такому пустяку вздумало вмешиваться в вашу работу?
— На меня им пожаловался, что я к вам слишком либерально отнёсся, ваш друг Транквиллинов Тарас Кондратьевич. Сами понимаете, что связи у него в городе обширные.
— В гробу я хотел бы видеть таких друзей, как он, — сердито произнёс Нежданов. Подумав о ситуации, в которую теперь попал, он счёл нужным поинтересоваться: — И как вы намерены с нами поступить?
— Придётся вас до суда арестовать, — развёл руками Голубенко.
— Помнится, мы с вами договаривались о другом для нас исходе по уголовному делу.
При другом раскладе мы бы вам пятьдесят тысяч баксов не стали давать, — не скрывая недовольства, проговорил Нежданов.
— Не волнуйтесь, я их вам отработаю, — не намереваясь и не имея возможности реально так поступить, заверил собеседника Голубенко.
— Отработаете вы нам наши деньги или нет, я не знаю, но арест до суда меня никак не устраивает. Я буду сопротивляться, буду писать во все инстанции жалобы на вас, что дал вам взятку в пятьдесят тысяч долларов, сообщу вашему руководству, какие заверения вы сделали мне и что получилось в реальности.
Я знаю, что такое быть арестованным до суда.
— Таким поведением вы сделаете хуже только себе. Подумайте в камере, что может случиться, если вы развяжете язык, и стоит ли с прокурором портить хорошие отношения. Вы ранее заявляли, что дали взятку моему следователю Стукало. Моё начальство и я этому не поверили. Точно так же вам не поверят, что вы давали мне взятку, — такое напутствие сделал Голубенко, перед тем как милиционеры увели Нежданова из кабинета и привели Кернова.
— По моему указанию Нежданов и Кернов задержаны работниками милиции. Они сейчас находятся в моей приёмной. Вы их уже видели? — поинтересовался Голубенко. — Я их отдаю в ваше распоряжение. Теперь вы можете мне гарантировать, что следствие по их делу будет вами проведено качественно и завершится в срок?
— Я могу вам такое обещать. Но помните, обвиняемые написали на меня вам жалобу, будто я взяточник, а вы посчитали, что я следствие буду вести с обвинительным уклоном.
Как мне теперь быть?
— Забудьте обо всех этих жалобах и о том, что я вам говорил. Я поверил в ваш профессионализм следователя и в вашу порядочность. Мало ли что им взбредёт в камере писать на вас или на меня! Мы не можем и не должны верить всему тому бреду, который приходит в голову таким умникам, как Нежданов и Кернов. Мы должны быть выше этой грязи и мелочей, доверять друг другу и помогать в трудную минуту.
