Я знаю, на что ты смотришь

— С трудом верится, да? Такая распиздяйка, как я, рассуждает о вечной любви?

— Дело не в этом. Любить могут все, без исключения. Просто у каждого свое определение и свои критерии. Для кого-то это страсть и химия, для кого-то бабочки в животе, а для кого-то тараканы в голове. Но любовь, это чувство, а чувства проходят, если нет подпитки. Они просто развеиваются и растворяются. Все, что от них остается - воспоминания, которые многие и принимают за «вечную любовь».

— А чем питаются чувства?

Ева, словно ребенок, который спрашивает у родителей, кто такой Снежный Человек.

— Для чувств, как и для людей, есть вредная и полезная пища. На здоровом питании они крепнут и растут, а вот на фастфуде - гибнут, как и без еды совсем.

— И что для них здоровая пища? — с интересом и долей скепсиса спрашивает Ева.

— Забота, доверие, понимание, поддержка… Поцелуи, — произношу последнее слово и невольно перевожу взгляд на мягкие губы, к которым хочу прикоснуться.

Провожу большим пальцем по нижней губе Евы, чувствуя, как она резко втягивает воздух.

— А что же фастфуд? — говорит она, а после легонько прикусывает мой палец.

— Ссоры, недомолвки, упреки, давление, недостаток общения и внимания… Измены…

— И ты хочешь сказать, что каким бы сильным изначально не было чувство, его можно убить?

— Да. Думаю, да.

— А что делать с трупом у себя внутри?

— Хороший вопрос… Наверное, рано или поздно он должен сгнить и просто исчезнуть.

— И на какой стадии сейчас твой труп? — Ева пронзает меня взглядом.

Пытаюсь почувствовать хоть что-то к Наташе и нашему прошлому, но… Я сейчас не могу вспомнить даже, как она выглядит, как пахнет, как смеется. А ведь еще пару недель назад думал, что никогда не смогу забыть.

— На последней. Теперь твоя очередь говорить правду.

— Не сегодня…

— А когда?

— Ты сказал у нас еще много времени.

Времени да, а вот терпения у меня не так уж и много. Стискиваю зубы и киваю, вновь сжимая в своей руке ее горячую ладонь. Продолжаем наш путь, и вот уже в темноте виднеется забор.

— Я хочу сегодня побыть одна, — говорит Ева внезапно.

— Что? — не верю своим ушам.

— Не заставляй меня вынуждать тебя уходить.

Она может. Не спорю. Но все равно… Какого хрена?

Ева обнимает меня, пытаясь поцеловать, но я задираю подбородок, не позволяя дотянуться до губ.