Я знаю, на что ты смотришь

Он… Твою ж… Я его не заслужила. Только не я.

— Иди ко мне, — произношу я, освобождая ему место рядом.

— Не указывай мне, — насмешливо отвечает наглый бармен.

— Это просьба, — хихикаю я.

— Тогда ты забыла кое-что добавить.

Его лицо приближается к моему, в зеленых глазах вижу какую-то не читаемую эмоцию, но она так меня задевает, что сбивается дыхание.

— Пожалуйста, Максим, — шепчу я, обнимая его.

Мой бармен ложится на диван, заваливая меня к себе на грудь. Он точно бармен, а не повар? У него получаются отличные сэндвичи.

— Все, ебанашка, теперь давай поспим, пока солнце не начало жарить.

— Угу, — бормочу я, вдыхая запах его чистой кожи.

Это нирвана. Моя собственная. Только в его руках я готова быть кем угодно: маленькой девочкой, ебанашкой, дурой, кошечкой. Всем сразу. Лишь бы его интерес ко мне не угас.

Вчера я приняла очень важное решение, над которым придется еще поработать, чтобы прийти к освобождению. Оно еще не улеглось в моей голове, и Тетя Груша сказала, что без поддержки Максима я не справлюсь.

Он мне нужен. Необходим. Раз у него получилось лучше любых уколов и таблеток вернуть ту часть меня, которую я так долго гнобила и унижала, чтобы уничтожить.

И где же ты был раньше?

Ах да… Любил какую-то курицу. Ну, ничего. Обратно я его точно не отдам.

Ни за что!

— Ну, надо же… — смотрю перед собой и не верю. — Ты позаботился о завтраке?

— Я ни разу не видел, чтобы ты ела, — говорит Максим, разворачивая фольгу, в которую упакованы бутерброды.

— Ты видел мою задницу. Я не страдаю анорексией.

Хлеб, напитавшийся соусом, закрывает мне рот. Приходится кусать и жевать. На вкус даже неплохо.

— Это, конечно, не сердечки младенцев, но есть можно, — произношу я, вспоминая, что Максим иногда зовет меня ведьмочкой.

— Сделаю из тебя человека, — говорит он и поднимает вверх коробку с соком, чтобы выдуть сразу половину.

— А ты не лопнешь, деточка?

— Ха-ха… Ты спросонья такая смешная. Обрыдаться.

Улыбаюсь и тянусь за бутербродом.

Мне нужно больше бодрости и сил, чтобы сделать первый, но очень важный шаг. Рассказать. По крайней мере, то, к чему я готова.

Тетя Груша вчера была в ударе."

"Ева, ты не предаешь свои чувства и человека, к которому их испытываешь, если ловишь себя на симпатии к кому-то другому. Это не выбор, это данность, и только тебе решать, что с ней делать. Если Дем по-настоящему любит тебя, то, поверь, он будет только счастлив, что ты не одна.