Ябеда

Гера продолжает всматриваться в солнечный пейзаж за окном, а мне страстно хочется, чтобы однажды он так же запросто смог взглянуть и на меня.

— И долго ты будешь там стоять? — Разминая шею, Савицкий подходит к окну, а я смотрю, как играют мышцы на его спине под белоснежной сорочкой, и не могу вымолвить ни слова.

— Тая! — глухо окликает меня Савицкий. — Бегом к себе! Не хватало только, чтобы твой голый зад стал веским поводом для вечерних сплетен!

Одёрнув растянутый край майки, глупо хихикаю, вместо того чтобы прислушаться к дельному совету.

Быть может, у нас с Герой не всё потеряно? Не видеть друг друга, но быть рядом можно разными способами, а не только в темноте!

— Тая! — чуть серьёзнее напоминает о себе Савицкий. — Я не шучу! Тебе не помешает переодеться!

— Ладно, ладно! — качаю головой. — Отключай своего внутреннего зануду и считай до десяти, потом сможешь обернуться!

Не дожидаясь ответа, снова начинаю спускаться, чтобы прошмыгнуть в свою каморку. Но стоит мне сделать всего пару шагов, как Савицкий рычит:

— Стой! Не вниз — наверх! Быстро, Тая!

Испуганно замираю, не понимая, что делать, и взволнованно наблюдаю за Герой.

Следует отметить, что он ведёт себя до безумия странно: зачем-то скидывает мокасины, запуская те в разные стороны, ерошит волосы на голове и рывком разрывает на груди рубашку, да так, что пуговицы с треском разлетаются по гостиной, а потом в позе ленивого тюленя приземляется на диван лицом вниз. Я только хочу возмутиться, сказать что-нибудь колкое и рассмеяться, как на пороге прихожей замечаю маму. Ну, конечно, и как я могла забыть о её дурацкой любви к утренним пробежкам!

— Гера! — вскрикивает мама, изумлённо округляя глаза. — Что?! Что всё это значит?!

— А?.. Что?.. — невнятно пыхтит в ответ Савицкий и продолжает делать вид, что спит.

— Георгий! — вспыхивает мать и, позабыв снять кроссовки, подходит к парню. — Ты что, только вернулся?! Ты пьян?!

— Совсем немного, Лиза! — Не открывая глаз, Гера вытягивает вверх руку.

То сближая, то отдаляя друг от друга большой и указательный пальцы, он пытается изобразить это самое «немного» и продолжает косить под пьяного.

И, вроде, понимаю, что Савицкий просто даёт мне шанс убежать: подняться и тем самым спастись от неминуемых расспросов мамы. Но я продолжаю стоять на лестнице и, едва сдерживая смех, наблюдать за игрой Геры.

— Боже, мальчик мой! Тебе совсем нельзя пить! — Мама безуспешно пытает привести парня в чувство.