Онлайн-библиотека книг
Она рассказывала ему про глиняного Сирина и про стакан с мухой, нарисованной так живо, что ее хотелось поймать – как объяснила ей Инна Герасимовна, это была такая в девятнадцатом веке стеклянная шутка, – а потом вдруг замирала посреди своего рассказа и говорила:
– Сережа, если хочешь, послушай: он снова брыкается…
И тогда Сергей клал руку ей на живот, а Аня смеялась, потому что это были единственные минуты, когда глаза у него делались растерянными и даже немножко испуганными. А растерянность в его глазах выглядела непривычно и смешно.
Аня называла ребенка «он», хотя вполне возможно, что это была девочка. Но так уж с самого начала установилось, да и Антонина Константиновна сказала ей однажды:
– У тебя, Анечка, будет мальчик.
– Почему? – удивилась Аня.
У нее еще даже живот был почти незаметен, чтобы можно было ссылаться на какие-нибудь народные приметы – вроде того, например, круглый он «на дочку» или продолговатый «на сына».
– Потому что ты похожа на маму мальчика, – ответила свекровь.
А в чем разница между мамой мальчика и мамой девочки, этого она, по своему обыкновению, не объяснила.
И шестого августа у Ани родился мальчик.
Глава 3
«Жалко все-таки, что Сережа машину продал! – думала Аня, вглядываясь сверху в темный пустынный двор. – Сейчас бы, наверное, уже дома был, а в метро когда еще доберется…»
Машину Сергей продал сразу же после того, как привез на ней Аню с Матюшей из роддома. Аня тогда ужасно расстроилась.
Ушастого «Запорожца» подарила ему мама – сразу же, как только он поступил на мехмат МГУ. Антонина Константиновна выиграла деньги по каким-то старым облигациям своей покойной матери и решила, что лучшее для этих денег применение – это осуществленная мечта сына.
– А что еще, Сережа? – сказала она ему тогда. – Я же знаю, что ты этого хочешь. А откладывать полжизни, пока уже и желание пропадет… Зачем?
С тех пор Сергей повсюду ездил на машине, даже в университет, хотя это, наверное, у многих вызывало раздражение. Принадлежащий студенту автомобиль, даже такой незамысловатый, как «Запорожец», уж точно воспринимался не как средство передвижения, а вот именно как роскошь.
