Яблоки из чужого рая

Уже ночью, без сна лежа рядом с Аней на широкой старинной кровати, Сергей вдруг сказал:

– Анюта, милая, ведь я еще больше перед тобой виноват, чем ты думаешь…

– Почему?"

"Она быстро проглотила слезный комок, стоящий в горле, и приподнялась, пытаясь заглянуть ему в лицо. В мертвенном смешанном свете луны и уличных фонарей лицо было еще белее, чем во весь сегодняшний вечер. Даже пятнышко у виска было поэтому незаметно.

– Потому что я себе эту армию, считай, сам устроил.

– Но как же, Сережа? – ахнула она. – Ты сам попросился в армию?!

– Ну, конечно, не до такой степени.

 – Он невесело усмехнулся. – Проситься не просился, но просчитать последствия своего поведения тоже не удосужился. Я еще во время сборов догадался, что это может случиться. – Он взглянул ей в глаза и уточнил: – То есть даже не догадался, а понял, что кончится почти наверняка этим. Но ничего не предпринял, чтобы этого избежать… Хотя я вообще-то и сейчас не представляю, что мог бы против этого предпринять. Нет, представляю! – Он сел так резко, что кровать громко скрипнула и Матвей завертелся у себя в кроватке.  – Пойдем на кухню, Анюта, а? – шепотом попросил Сергей. – Совсем мне не спится.

На кухне он сразу же закурил и, кажется, немного успокоился. Во всяком случае, того отчаяния, которое Аня услышала в его словах: «Нет, представляю!» – уже не было.

– Это на сборах случилось, – сказал Сергей. – Прошлым летом, как раз когда Матюшка родился. Помнишь, нас на все лето отправляли?

Конечно, Аня это помнила. Она тогда расстроилась из-за того, что во время ее родов Сергей будет на военных сборах; эта была обязательная программа военной кафедры, без сборов не давали звания лейтенанта запаса.

Правда, за день до рождения ребенка он все-таки приехал в Москву по заверенной врачом телеграмме, поэтому о неприятностях, связанных с этими его сборами, Аня вскоре забыла. Как теперь оказалось, напрасно.

– Я даже представить не мог, что из этого получится. – Аня никогда не видела, чтобы он так курил – так много и с таким остервенением.

 – Стоял на тумбочке…

– Почему на тумбочке? – удивленно спросила она.

– Это так называется просто. Дневальный, значит. Входит полковник – я докладываю, что там положено докладывать. Смотрю, полковник знакомый – университетский завкафедрой. Видно, с инспекцией приехал. Ну, и заводит со мной задушевный разговор. – На этот раз он усмехнулся уже не просто невесело, а зло. – Как, мол, служба идет, да нравится ли армейская жизнь… Обычная такая бодяга.