Яблоки из чужого рая

У нее всегда вздрагивало сердце, как только она его видела. Когда он шел через двор, когда открывал дверь подъезда – и когда появлялся наконец на пороге, каждый раз такой неожиданный, такой непривычный, как будто это не с ним она рассталась всего лишь утром!

Этим вечером все было так же, как обычно, но ровно до той минуты, пока Сергей не вошел в квартиру и Аня не увидела его глаза. Глаза были такие, что она чуть не вскрикнула от испуга…

«Что у него могло случиться такое страшное?» – мгновенно мелькнуло у нее в голове.

Вот уже восемь месяцев любые опасности связывались в ее сознании только с Матюшей – с тем, что он простудится, или проглотит какую-нибудь пуговицу, которую найдет на полу, или упадет, не дай Бог, с дивана, – и поэтому все трудности внешнего мира казались ей какими-то нереальными. Сергей заканчивал университет, диплом был уже защищен, оставались только госэкзамены, а после них подготовка в аспирантуру… Что могло произойти такое, из-за чего лицо у него белое и застывшее, как будто он получил известие о смерти близкого человека?

– Что случилось, Сережа? – спросила Аня, глядя в его неузнаваемое лицо.

– Анюта, мне, наверное, придется уехать, – сказал он, не проходя в комнату и даже не раздеваясь.

– Как уехать? – не поняла она. – Сейчас?

– Нет, все-таки не сейчас. – Он наконец улыбнулся, но улыбка получилась такая, что лучше бы ее вовсе не было.

– Ты разденься, Сережа, – сказала Антонина Константиновна, незаметно вышедшая из комнаты в прихожую. – Если ехать не сейчас, то ты разденься и поужинай.

– Да, – сказал он. – Да, я разденусь и поужинаю.

Аня не только никогда не видела Сергея в таком состоянии, но даже не могла представить, что это вообще возможно.

И только когда он, так и не притронувшись к еде, наконец рассказал, почему ему придется уехать, она поняла, что сама на его месте просто плакала бы навзрыд.

Но на своем месте плакать было нельзя, это Аня понимала. Нетрудно было сообразить, что Сергею хватит уже и того, что вместо науки, вместо аспирантуры, вместо всех его надежд – ему предстоит армия. И если вдобавок к этому он увидит явное отчаяние своей жены… Впрочем, о неявном ее отчаянии он тоже, конечно, догадывался. Как и о том, что она еле сдерживает слезы.