— Ничего, это к счастью, — успокоил ее Ганс и уже хотел было открыть чемоданчик.
— Подождите, у меня же есть…
Она вынула из сумочки плоскую бутылку и, отвинтив металлическую пробку, наполнила стакан Ганса наполовину.
Ганс замер, глядя бегающими глазами на стоящие рядом стаканы: в одном жидкость была светлой, в другом― мутноватой. На его лице начало появляться загадочное выражение.
Валя торопливо подняла стакан. Она улыбалась, но улыбка была какой‑то вымученной.
— За ваше здоровье!
От внимания Ганса, кажется, не ускользнули ни эта поспешность, ни напряженность улыбки девушки.
Он поднял стакан, посмотрел жидкость на свет, понюхал, осторожно пригубил.
Валя с веселым недоумением глядела на него.
— Отрава… — тихо и зловеще произнес Ганс, ставя стакан на стол. Он был во власти внезапно нахлынувшей на него подозрительности. — Тебя купили? Подослали доченьку покойного друга… Так ведь?
Не отрывая от нее взгляда, он, словно готовясь к прыжку, пригнулся, втянул голову в плечи.
— Вы с ума сошли, Казимир Карлович!
— Знаю, — злорадно произнес Ганс.
— Повторяете прием… Отравить хочешь? Не вышло. Пошлю водку на анализ. А тебя…
— Боже! — брезгливо скривилась девушка. — Что у вас с нервами? Зачем анализ, я сама выпью с вами эту отраву. Первая!
Она сердито выплеснула самогон из своего стакана и налила из плоской бутылки.
Ганс, все так же пригнувшись, следил за каждым ее движением. Злорадная улыбка медленно сходила с его лица. Пристыженный, он обмяк, смутился, но тут же воспрянул духом, решил обернуть все в шутку, оглушительно загоготал.
— Ага, испугалась? Нервы шалят?
— Перестаньте! — сердито сказала Валя. — Вы меня обидели. Это калганивка. Советую всегда употреблять. Давайте выпьем и поедем.
Она выпила первой, все до единой капли. И вслед за ней осушил свой стакан Ганс.
На нижнем этаже возле часового находился оберштурмфюрер Белинберг. Конечно, вышел специально, чтобы понаблюдать за своим недругом.
— Я на операцию, — сухо бросил в его сторону Ганс и, придерживая Валю за руку, вышел на крыльцо.
Через две минуты бричка выехала на улицу. На козлах сидели два полицая, позади ― шеф и его гостья. Часовой закрыл ворота.
Не прошло и пятнадцати минут, как снова послышалось цоканье копыт на мостовой.
Часовой выглянул в калитку ― у ворот стояла бричка. На заднем сидении виднелась фигура девушки. Ганс сидел рядом, уронив голову ей на колени. К калитке смело подошли трое. Шедшего впереди часовой узнал ― охранник Ганса, полицай Филинчук.
