Увидев его, Прокопенко сказал:
— Этому буйволу моя помощь не нужна. Пойду к Вале.
— Воды!! — рявкнул Ганс и открыл оба глаза. — Филин… — Он осекся, увидев незнакомого усатого человека. — Что такое? Кто такой?
Петрович молчал, смотрел на Ганса как на попавшего в капкан волка.
Ганс с силой зажмурил глаза, встряхнул головой, словно отгоняя от себя бесовское наваждение, но это не помогло ― он снова увидел перед собой безбоязненно глядевшего на него в упор усатого человека.
— Почему без спроса?! Филинчук, холера, бога душу… Шкуру сниму!!
Но «телохранитель» не шелохнулся.
Ганс торопливо сунул руку за пояс и не нащупал пистолета. Карманы также были пусты. Стиснув зубы, он оглядел незнакомую хату, пробежал взглядом по лицам Петровича, Филинчука, вставшего из‑за стола Серовола и, кажется, понял, что он у чужих. В глазах у Ганса появилась ярость, готовясь к рывку, он подобрался, втягивая голову в плечи.
— Сташевский, не делайте глупостей, —спокойно предупредил не спускавший с него глаз Петрович. — Иначе свяжем.
Ведь вы не такой дурак, чтобы не понять, что ваша игра проиграна.
Бросив на Петровича полный ненависти взгляд, Ганс обмяк, бурно задышал, на его лбу выступили капельки пота.
— Еще раз предупреждаю, Сташевский, — сидеть спокойно!
— Капитан Серовол? — криво усмехнулся Ганс.
— Это не имеет значения."
"— Нет, не Серовол, — догадался Ганс. — Парашютист. Специально прислали капкан для меня поставить. А второй? Неужели эта стерва, Валька. Она, она… Отца родного, значит, тоже она… Комсомолка, верность социалистической родине, пролетарии всех стран… Сколько я их своими руками…
— Все ваши преступления нам известны, — сказал Петрович.
— Может быть, перейдем к делу?
— Дайте воды.
По знаку Серовола Филинчук принес большую медную кружку с водой.
Ганс со злобой посмотрел на своего бывшего телохранителя.
— Что ты тычешь наперсток? Ведро принеси, сволочь!
— Достаточно, — сказал Серовол, — Употреблять слишком много жидкости вредно,
Отдышавшись, Ганс вдруг рывком вскочил на ноги, видимо, надеясь выхватить автомат из рук Филинчука, но Петрович сильным ударом в челюсть отбросил его на скамью.
— Разрешите связать этого бугая, — попросил Филинчук, вытирая кровь на разбитой губе Ганса. — Хотя бы ноги. Неровен час…
— Не надо. Теперь он не будет делать глупостей. Правда, Сташевский?
Ганс, кивая головой, что‑то промычал в ответ. Он сидел с закрытыми глазами, поддерживая рукой ушибленную челюсть.
Добрую минуту продолжалось молчание.
