Он находился всего шагах в десяти–пятнадцати от них, и Ольга хорошо рассмотрела его худое, нездорового, землистого цвета лицо с печально настороженными глазами. Полицай сделал еще несколько шагов. Девушке показалось, что он увидел ее, смотрит ей прямо в глаза. И тут что‑то случилось с ним, его глаза округлились, он стал задыхаться. Ольга взглянула на Валерия. Тот сжимал в руке пистолет, но не стрелял, лицо его было бледным.
— Ну, что там, Филинчук! — донеслось снизу.
— А все то же! — ответил полицай и шагнул вперед.
Ольга увидела рядом его ноги, обутые в запыленные сапоги. Он не спеша прошел мимо. И все это время рука Валерия, сжимавшая пистолет, поворачивалась в его сторону, как бы следила за ним. Наконец шаги и голоса стихли.
— Они ушли? — зашептала девушка, не в силах поверить такому чуду. — Они ушли, Валерий?
— Подожди, Оля, — тяжело дыша, глухим, незнакомым голосом отозвался партизан. Кожа вокруг его глаз стала темной, такими же темными были губы. — Еще ничего не известно.
Подожди…
— Неужели он не видел? Ведь прошел в двух шагах от нас.
— Не знаю… Рано радоваться. Они могут еще вернуться. Все может быть. Все…
Но прошел час, два, а в лесу было тихо, только дятел то и дело запускал свою трещотку.
Валерий лежал, положив голову на руки, лица его не было видно. Ольга несколько раз пыталась заговорить с ним, но он не отзывался, точно не слышал ее голоса.
Лишь когда солнце, достигнув зенита, начало склоняться на запад, партизан поднялся на колени, отер руками свое исцарапанное, измазанное кровью лицо, огляделся вокруг и сказал с облегченным вздохом:
— Ну, Оля, считай, что ты родилась в сорочке.
Все! Они уже сюда не придут. Теперь одна у нас задача — найти своих. Найдем. Ведь и они о нас не забыли, будут искать.
5. Будовлянс
На тонкой полоске бумаги, оторванной, очевидно, от краешка газеты, было написано одно слово: БудоВлянс Неряшливые буквы стояли вкривь и вкось, как будто их вывела, забавляясь, детская рука.
Особенно нелепо торчало большое «В» в середине слова. Да и можно ли была назвать словом этот бессмысленный набор букв? Капитан Серовол, сузив карие глаза, долго рассматривал записку, внимательно изучая каждую буковку, затем свернул бумажку в трубочку и задумался. Он едва сдерживал охватившее его волнение.
Партизанский почтарь Василий Долгих сидел рядом на скамье с алюминиевой чашкой на коленях, торопливо поглощая гречневую кашу с салом.
