Серовол, тот, например, предложил свой оригинальный план, мы его одобрили, приняли…
Последние слова были сказаны, казалось бы, самым благожелательным тоном, но Серовол не был столь наивным, чтобы принять их за чистую монету.
Комиссар засмеялся, не подымая головы, лукаво покосился на молчавшего разведчика.
— Дело не в этом, — поморщился начальник штаба, также понявший, в чей огород был брошен камушек. — Допустим, остроумнейшее предложение нашего начальника разведки достигнет цели, мы поймаем шпиона, расстреляем его.
Но где гарантия, что шпион один, что ему на смену не придет другой? Нужно определить причины, порождающие возможность проникновения в отряд вражеских агентов, определить и устранить их. Причины! Это единственный радикальный способ. Единственный.
— Бдительность, — как бы отвечая на свои мысли, сказал комиссар. ― Нужно повысить бдительность.
— Я не против бдительности, — почти плачущим голосом возразил начальник штаба. — Поймите! Я обеими руками голосую за самую высокую бдительность.
Это наша альфа и омега, истина, не требующая доказательств. Но у каждой медали есть своя обратная сторона. Чрезвычайная, чрезмерная бдительность неизбежно вызовет у партизан неуверенность, болезненное недоверие друг к другу, панику, если хотите.
— Гильдебрандту только это и нужно… — тихо, будто про себя, сказал молчавший до этого времени Серовол.
— Вот именно! обрадованно блеснул глазами Высоцкий, не ожидавший такой Поддержки со стороны молодого, задиристого и упрямого начальника разведки.
― Вот именно! Нашему приятелю гауптштурмфюреру только этого и надобно.
— Хорошо! — рассердился командир отряда, которого всегда раздражало изысканное многословие бывшего преподавателя экономики. — Короче, что ты предлагаешь?
— Минуточку! Сперва немного статистики. Всего несколько цифр. С тех пор, как отряд обосновался в этих лесах, мы потеряли убитыми…
Начальник штаба быстро нацепил на нос очки, собираясь заглянуть в блокнот, но помрачневший при упоминании о потерях командир отряда подсказал ему:
— Спрячь свой поминальник.
Тридцать два человека мы потеряли за два месяца. Убитыми.
— Большинство из них погибло совсем недавно в ночном бою у аэродрома, — огорченно произнес комиссар.
— Ну, этот бой на совести… — командир отряда не договорил, залпом выпил свою простоквашу и стукнул пустой кружкой о стол.
Наступило неловкое молчание. Серовол стоял стиснув зубы.
