Прочитав в суде материалы дела, он сделал абсолютно правильный вывод, до которого я сам почему-то не додумался, что, оставшись вдовой, Вера Кулагина взяла непутевого братца к себе в дом. Он и был тем самым ее управляющим. Я ведь еще хотел разузнать о нем побольше, но забыл за делами. А Коробейников, поняв что к чему, не стал тратить время на то, чтобы искать меня, а взял городового и немедля отправился к дому Кулагиных. И, как выяснилось, весьма вовремя. Кондратьева они застали выходящим из дома с чемоданом. Он попытался сбежать, но его поймали, разумеется.
И это была огромная удача. Потому что Изварин ни за что не дал бы показания против своего тестя, рассчитывая на его помощь и защиту. А вот Кондратьеву надеяться было не на кого. И он с удовольствием дал показания и против Изварина, и против Персианова, желая получить хоть малую толику снисхождения за сотрудничество со следствием.
Позже в управлении я допрашивал Изварина в присутствии нашего полицмейстера. Мне требовалось полное содействие моего начальника для дальнейших шагов, и я намерен был его получить, убедив господина Трегубова железными доказательствами, имеющимися в моем распоряжении.
Изварину уже оказали медицинскую помощь, и, хотя ходил он с трудом, жизни его ничего не угрожало. Видимо, поэтому, а также потому, что чувствовал за собой поддержку всесильного тестя-прокурора, поначалу он вел себя нагло и вызывающе. Впрочем, меня это не волновало. Он стрелял в меня на глазах у множества свидетелей, и спасти его от каторги не могло уже ничто.
Да и доказать то, что он убил Веру, я тоже смогу. Как и его причастность к убийству Матвея Кулагина.
— Вот эта пуля извлечена из моей пролетки, — рассказывал я ему, выкладывая доказательства на стол. — Эта из тела госпожи Кулагиной, а эта отстреляна из револьвера, с которым я Вас взял. Во всех трех случаях стреляли Вы. Так что единственная возможность облегчить свою участь, это сотрудничать со следствием.
— Спрашивайте, — сказал Изварин, понимая, что при таких доказательствах шансов у него нет.
— Вы помогали прокурору в махинациях? — загремел голосом Николай Васильевич.
Да уж, это дело — звездный час для нашего полицмейстера. Доказать преступную схему с участием городского прокурора удается не каждому. Я с удовольствием отдам господину Трегубову все лавры по этому делу, мне они ни к чему. Я добился именно того, чего хотел — разоблачил преступников, прикрывавшихся именем закона.
Изварин молчал, не желая, видимо, давать показания против тестя.
