Ульяна подняла свою вуаль, словно та мешала ей поверить тому, что я сказал. Красивая девушка. И в необычности своей еще более красивая. И гордая. Ишь, какие молнии в глазах!
— Я не убивала никого, — повторила Ульяна, глядя прямо мне в глаза.
— А кто убивал? — спросил я ее.
— Я не знаю, — ответила она.
Но взгляд отвела. Если она и не знала точно, то очевидно, догадывалась.
— Посидите в арестантской, подумайте, — сказал я ей.
Сейчас закончу допрос Зуевых и поговорю с ней. Думаю, я смогу убедить ее рассказать мне правду.
А в то, что она убийца, я не верю.
— Дежурный, — позвал я, — проводи."
"Подбежавший дежурный городовой увлек Ульяну за собой, явно стараясь быть почтительным и не проявить грубости. Анна Викторовна рванулась было за ней, но тут же вернулась ко мне. Я ждал. Я уже заметил выражение ее лица, когда сказал Ульяне, что задерживаю ее. Сейчас мы снова поссоримся. И я ничего не могу в этом изменить. Попытаюсь, разумеется. Но Анна в гневе вряд ли станет слушать мои объяснения.
Как же я устал от ссор.
— Вы с ума сошли? — накинулась она на меня. — Какие у Вас основания для этого?
Внезапно я почувствовал гнев. Сколько раз это уже было? Она никогда и ни в чем мне не доверяет, ни как профессионалу, ни как человеку. И не стану я ничего объяснять! Не с чего ей меня отчитывать, я делаю свою работу, а указывать мне может только мое начальство.
— Посидит — станет покладистей, — ответил я сердито.
— Знаете, я не узнаю Вас, Яков Платоныч, — сказала Анна Викторовна с каким-то странным, едва ли не презрительным выражением лица.
Видимо, ее бесконечно удивляло мое жестокосердие по отношению к бедной девушке. Только вот совершено два убийства! И у меня нет времени проявлять милосердие. Анне Викторовне стоило бы вспомнить историю с Уллой Тонкуте. Тогда она тоже обвиняла меня в жестокости, извинялась потом.
— Она что-то знает, — жестко сказал я, — только говорить не хочет. И вообще, надоела мне эта семейка.
— Это я уговорила ее сюда прийти, — сказала Анна, — и обещала, что Вы во всем разберетесь.
— Так я и разберусь, — твердо пообещал я ей. — Благодарю за содействие, дальше я сам.
— Яков Платоныч, — отвлек меня подошедший полицмейстер, — на минуточку.
Только вспомнил, что у меня начальство есть, так вот оно, тут как тут! И, судя по мрачному выражению лица, сильно мною недовольно.
— На этот раз, Яков Платоныч, — сказал господин Трегубов, когда мы отошли в сторону, — Вы превзошли себя.
