И управляющий указал в сторону подъездной дорожки. Я оглянулся. И в самом деле, показался полицейский экипаж, в котором восседали князь Разумовский и госпожа Нежинская. Мой приказ был исполнен в точности до мелочей. Полагаю, они в ярости, но мне нет дела до этого.
Я подошел к экипажу и подал Нине руку, помогая спуститься. Она одарила меня возмущенным взглядом, но помощь приняла.
— Господа, я надеюсь, Вам уже сообщили об убийстве Алексея Гребнева, — сказал я, когда Разумовский тоже приблизился к нам. — Я пригласил Вас для дачи показаний по этому делу.
По тому, как князь в возмущении вскинул голову, услышав о показаниях, я понял, что терпение его на исходе. Проявив свою власть, я задел Его всесильное Сиятельство за живое, и сейчас он готов был растерзать меня. Что ж, я не прочь подраться, я даже буду рад. А еще я надеюсь, что пребывая в столь эмоциональном состоянии, Разумовский, возможно, ослабит самоконтроль и выдаст себя чем-нибудь.
— Какие показания? — спросил он возмущенно. — Вы в своем уме?
Видимо, решив, что продолжать конфликт на улице, в присутствии городовых, ему не по чину, князь резко развернулся и проследовал мимо меня в дом.
Госпожа Нежинская не отставала от него ни на шаг.
— О чем Вы говорили с управляющим, когда началась пьеса? — спросил я Разумовского, когда мы устроились в гостиной.
— У меня были дела с Алексеем, — ответил он, — и я обсуждал подробности с управляющим.
Как всегда, ответ без ответа. Его Сиятельство мастер словесных игр. Но сегодня я не позволю ему отвечать подобным образом.
Мне нужны подробности, и я их получу от него, хочет он того или нет.
— Какие дела? — уточнил я. — Какие подробности?
— Это Вас не касается, — мрачно ответил князь.
— Алексей Гребнев был убит через полчаса после Вашего разговора, — пояснил я с обманчивой мягкостью в голосе.
— Ну и что с того? — спросил Разумовский.
— Вы не остались на пьесу, хотя были приглашены, — продолжил я допрос. — Почему?
— А мне это было неинтересно, — с вызовом заявил князь."
"— Неинтересно? — спросил я с сарказмом.
— Вы же сами затеяли всю эту антрепризу с Гребневым!
— Я видел раньше репетиции и прочел пьесу, — ответил Кирилл Владимирович, всем видом своим демонстрируя свою сдержанность и долготерпение по отношению к невоспитанному и навязчивому фараону.
— Видели, как Вы ушли в направлении, — сообщил я ему, — в котором через некоторое время нашли тело Гребнева.
— Что за намеки? — чуть ли не прорычал Разумовский, теряя остатки терпения.
