Ну, вот и все с любыми подозрениями в ее адрес. Сашу куда больше волнует то, что я рассказал отцу о ее беременности, нежели то, что я обвинил ее в убийстве.
— И все-таки, — спросил я, чтобы внести полную ясность, — как отпечаток Вашего пальца оказался на пистолете?
— Да я просто посмотрела! — подняла она на меня глаза, полные слез. — Из любопытства! Господа хотели стреляться третьего дня.
— Стреляться? — изумлению моему не было предела.
Ну, и кто мне расскажет, почему я узнаю подобные подробности жизни убитого только к вечеру, хотя расследование идет с утра?
— Вот-вот, — ответил управляющий, — дуэль между Алексеем и Семеновым.
Вы не знали?
Нет, я не знал. Мне никто не рассказал, и он в том числе! Надеюсь, хоть теперь расскажет.
— Что за дуэль? — спросил я его.
— Из-за Ольги, разумеется, — ответил управляющий. — Все из-за нее!
— Так дуэль не состоялась? — уточнил я.
— Ольга их разняла, — ответил он, — и помирила вроде бы.
— А пистолеты обратно вернулись в футляр заряженными, — задумчиво произнес я.
Мне вспомнилась фраза, которую передала мне Анна Викторовна: «Надо было разрядить пистолеты». Тот, кто убил Алексея Гребнева, знал о дуэли. И о том, что пистолеты не разрядили. Впрочем, практически все подозреваемые могли об этом знать.
— Я просто посмотрела, — проговорила снова Саша сквозь слезы. — Я просто посмотрела!
Ее отец глядел прямо перед собой в никуда, раскачиваясь в задумчивости.
— Свободны пока, — сказал я им обоим. — Только здесь, рядом будьте. Из дома не выходите.
Этих двоих подозреваемых я могу отставить. У них был мотив, и была возможность. Но они не убивали. Едва я их отпустил, отец и дочь покинули комнату, да тут же у двери и заспорили шепотом. У них были более серьезные проблемы, чем подозрение в убийстве. И видит Бог, я им сочувствовал.
— Что-то у меня уже голова идет кругом, — вздохнул Ульяшин, — Яков Платоныч, но она ж Вам об этом сразу сказала!"
"Даже мой сегодняшний помощник не понимал, зачем я провожу допросы, зачем пытаюсь разобраться.
Хоть и работает со мной не первый день уже. Ему стало жалко несчастную Сашу, и он недоумевал, зачем я довел ее до слез, почему не поверил на слово сразу.
Да как они все не могут понять, что я для того и следователь, чтобы не верить на слово, чтобы каждое слово проверять. Хотя бы вот так, заставляя людей убеждать меня в своей искренности. Работа у меня такая, что тут непонятного?
— Семенова мне найдите, — велел я ему с раздражением.
