— Слушаюсь, — повернулся было к дверям околоточный, но тут же и остановился. — Так он же сидит там, у веранды на скамейке.
Семенов и впрямь обнаружился именно там, где сказал Ульяшин. Сидел, мрачно глядя прямо перед собой, не замечая даже, что погода снова испортилась и посыпал мелкий снег. Когда я подошел, он лишь взглянул на меня коротко и вновь уставился в пространство.
— Три дня назад из ревности Вы вызвали убитого на дуэль, — сообщил я ему. — И следы от Ваших ботинок мы обнаружили на месте преступления.
Вот такая картина против Вас складывается.
Он по-прежнему молчал, глядя перед собой и никак не реагируя на мои слова.
— Это Вы убили Алексея Гребнева? — спросил я жестко.
— Я, — взглянув на меня, ответил Семенов.
Врет. Вот вижу, что врет, но доказать не могу. И придется теперь тратить время и силы на его оправдание, вместо того, чтобы ловить настоящего убийцу.
— Вы арестованы, — сказал я ему и велел Евграшину, стоявшему неподалеку: — Проводите господина Семенова в гостиную.
И глаз с него не спускайте.
Лишь теперь я заметил, что от крыльца за всей сценой наблюдает Анна Викторовна. Сейчас она снова скажет, что я арестовал невиновного? Надеюсь, хоть в этот раз мне удастся объяснить ей мои резоны.
— Семенов не виновен, — сказала мне Анна, едва я подошел ближе.
Да, ничего другого я и не ожидал услышать. А что я должен делать с человеком, признавшимся в убийстве? Я обязан арестовать его, как она не понимает!
— Я слышала их разговор, — продолжила Анна Викторовна.
— Духов? — спросил я с иронией.
— Нет, — сердито ответила Анна, — Семенова и Ольги.
— Он только что сам во всем признался, — сказал я ей.
— Он ее выгораживает, — продолжила она спорить.
— И улики все против него, — обратил я ее внимание.
— А князя Вы тогда зачем преследуете? — спросила со вздохом Анна Викторовна.
Ах, вот в чем дело, оказывается? Я оскорбил Его Сиятельство, и Анна Викторовна его защищает!
— А потому что до конца не уверен, — ответил я, сдерживаясь пока.
— Полонская умерла, — вдруг сказала Анна.
— А это Вы откуда знаете? — уточнил я.
— Видела ее только что, — ответила она расстроено. — Ее уже точно нет. А князь невиновен, — добавила она вдруг.
— Ну, конечно, — ответил я раздраженно, — князь ведь, как жена Цезаря, вне подозрений!
— Господи, это невыносимо! — взорвалась Анна Викторовна.
