— Вижу, особое отношение у отца Федора к этой иконе, — сказал я полицмейстеру.
— Да, дело тонкое, — вздохнул Трегубов.
— Выходит, убийца и в самом деле верует, — высказал свои впечатления Коробейников, — что икона приведет его к кладу?"
"— Выходит, так, — мрачно ответил полицмейстер. — Это дело первостепенной важности. Я боюсь, как бы эта икона не наделала у нас тут лихорадки. Яков Платоныч, — обратился он ко мне, — я прошу Вас, возьмите это дело под свой особый контроль.
— Так мы этим и занимаемся, — ответил я ему.
Вот что он сейчас имел в виду? Я расследую это дело, какой еще особый контроль от меня требуется. Ох уж мне эти риторические приказы!
Я отправил Коробейникова в больницу проверить состояние купца, а сам остался пытаться выяснить, что именно творилось семь лет назад и что у нас есть в архиве по тому времени. Семь лет, разумеется, долгий срок. Но вполне можно предположить, что кто-то из особо рьяных кладоискателей того периода узнал о том, что икона найдена, и захотел продолжить свои поиски уже с ее помощью.
Антон Андреич вернулся довольно быстро и выглядел он крайне расстроенным, даже подавленным.
— Ну, что там Карамышев? — спросил я его. — В себя не приходил?
— Не приходил, — коротко ответил Коробейников.
— Плохо, — сказал я.
— Да… — как-то горько выдохнул он в ответ.
— А кому еще могло быть известно об этой иконе? — спросил я его.
— Да почитай всему городу, — сердито сказал Антон Андреич, снимая пальто. — Ребушинский в своем «Телеграфе» все пропечатал.
Надо бы распорядиться, чтобы его вовсе не пускали в участок!
— Но о поездке в Кострому он же не писал, — возразил я.
— Нет, не писал, — согласился Коробейников.
— А кому Карамышев мог об этом рассказать?
— Кому угодно, — ответил мой помощник все также сердито. — Он ходил гордый, его прямо распирало. Да, он заходил к художнику Мазаеву, возможно, заказал копию иконы.
— Очень может быть, — ответил я задумчиво. — Вот с него и начните. А что там с пулей?
— Внимательно осмотрел и все запротоколировал, все как Вы учили, — ответил Антон Андреич, доставая из кармана платок, в который завернул пулю, извлеченную доктором Милцем из тела убитого городового.
— Вот, пулечка. Револьвер системы Смит и Вессон.
— Хорошо, — ответил я, — но к сожалению это нам ничего не дает, пока мы не найдем орудие убийства.
— Да, — снова вздохнул Коробейников расстроенно, — согласен.
Я смотрел на него с нарастающей тревогой.
