Я велел ошеломленному Коробейникову срочно вызвать городовых, забрал нож у священника и усадил его в соседней комнате. Потрясение отца Федора было настолько сильным, что он, кажется, даже не замечал ничего вокруг.
Я осмотрелся в поисках хоть каких-нибудь улик, но рассматривать, собственно, было практически нечего. Клеть, в которой лежало тело дьякона, была практически пуста. Ни на теле, ни возле него никаких улик убийца не оставил. Одно мне было совершенно непонятно: зачем убивать молодого священнослужителя. Кому и в чем он помешал?
— Отец Федор, подойдите, — позвал я.
Батюшка тяжело поднялся с лавки и подошел ко мне. Он выглядел уже лучше, хотя до спокойствия ему было явно еще далеко.
— Отвечать на вопросы можете? — спросил я его.
— Не убивал, — все еще дрожащим голосом ответил отец Федор, широко перекрестившись. — Ей Богу, не убивал! Я смотрю, не видать его долго, ну и… — принялся рассказывать он. — А он лежит. А тут и Вы объявились."
"— Посторонних видели?
— Нет, — все также взволнованно сказал отец Федор.
— В церкви были прихожане, несколько. А на подворье никого.
— Так кто же убил? — спросил я его.
— Откуда ж мне знать? — спросил священник. — Я вошел, а он лежит. Я нож вынул.
— Вы осмотритесь внимательно, — попросил я его, — может, пропало что.
Отец Федор оглянулся в растерянности.
— Да нет, ничего вроде, — сказал он. — Да что тут взять-то?
— План! — неожиданно вмешался Коробейников, вместе с городовыми осматривавший соседнюю комнату. — На стене здесь план висел.
— Точно, — подтвердил отец Федор, взглянув на стену. — Там чертеж кладбища и подворья висел.
— Кому нужен этот план? — спросил я его.
— Не могу представить, — ответил священник и добавил со вздохом: — Я устал. Можно мне уйти?
— К сожалению, нет, — сказал я, — Вы должны поехать с нами.
Я не мог бы сказать, что считал его убийцей. Приятным человеком отец Федор не был, но в убеждениях своих явно был тверд и заповедь бы не нарушил. Но мы застали его над неостывшим еще телом с орудием убийства в руках, а значит, он был первым подозреваемым.
И я обязан был арестовать его.
— Как же? — изумился священник.
— Задержаны по подозрению в убийстве, — пояснил я ему.
— Это что ж мне, в тюрьму? — спросил он, но тут же и прервал сам себя. — А хоть бы и так. Скорей бы лечь. Устал.
Евграшин вежливо сопроводил отца Федора к экипажу, а ко мне подошел Коробейников.
— На плане этом, — рассказал он, — был крестиком отмечен сарай, в котором нашли икону.
