Так что лично я не верю его виновность.
— Яков Платоныч, — кинулся доказывать свою правоту Коробейников, — он взят с орудием убийства в руках!
— Поэтому, — пояснил я, — мы пока его и не отпускаем.
— Хорошо, — напористо ответил Антон Андреич. — По-Вашему, с какого конца подступиться к этому делу?
Он что, теперь будет на меня давить, за отсутствием иных персон? Нет уж, сейчас он у меня пойдет работать, и не в управлении. Есть еще что искать покуда.
— Ну, во-первых, водка, — сказал я ему. — Нужно узнать, где этот неизвестный покупал водку для визита к Мазаеву.
Вы же сами говорите, водка редкая и необычная. Ну, а во-вторых, подкова, — продолжил я. — Вы наведайтесь в школу верховой езды этого ротмистра.
Смирившись со своей участью, Антон Андреич одним глотком допил чай и вышел. Я вздохнул с некоторым облегчением. Позже, когда он успокоится, нужно будет разговорить его и узнать, что за муха его укусила. Никогда я не видел Коробейникова в таком состоянии. Но это позже. А меня сейчас ожидает Петр Миронов и тайный визит к прекрасной даме.
Самому смешно слегка от всей этой таинственности, но ведь даже сердце колотится в ожидании.
Как мы и договорились с Петром Ивановичем, я прошел садом к дому, и он впустил меня через черный ход, а затем со всеми предосторожностями сопроводил по лестнице. Миронов явно забавлялся от души, хоть и не говорил ничего, только глаза блестели весело. Я посмотрел на него с угрозой, чтобы не вздумал что-то вслух сказать, но он только улыбнулся в ответ.
Впрочем, я отлично его понимал. Это тайное проникновение было настолько не в моем стиле, что я чувствовал себя весьма странно. Ну, хорошо хоть не через окно в дом пролез. Впрочем, я и на это был вполне готов сейчас.
Петр Иванович оставил меня ожидать в комнате, а сам пошел позвать Анну Викторовну. Через минуту он вернулся, подмигнул мне весело и занял наблюдательный пост на лестнице, прикрыв за собой дверь. Я остался один и вдруг понял, что волнуюсь ужасно. А вдруг она вовсе не хочет меня видеть? Мы не виделись с того самого дня, с той проклятой дуэли.
Что если она по-прежнему сердится на меня?
Но долго волноваться мне не пришлось. Анна Викторовна вышла едва ли не через три минуты. И от одного взгляда на ее радостное лицо все мои сомнения развеялись, как дым. Она была рада мне, я видел это. И невыносимое счастье мгновенно накрыло меня с головой.
— Доброе утро, Анна Викторовна, — сказал я, подходя к ней и поднося к губам ее руку.
