— Здравствуйте, Яков Платоныч, — ответила Анна с нежной улыбкой.
— Простите, что беспокою, — сказал я, волнуясь. — Я не мог не зайти, узнал, что хвораете.
— И очень хорошо, что зашли, — сказала Анна Викторовна, не отнимая у меня руки. — Да Вы присядьте.
Не разнимая рук, мы опустились на диван у стены.
— Вы как себя чувствуете? — спросил я, лаская нежные маленькие пальцы, доверчиво лежавшие в моей ладони.
— Хорошо, — серьезно кивнула Анна Викторовна, явно стремясь утишить мое беспокойство.
Я достал из кармана позднее яблоко, которое сорвал, когда шел по саду.
Оно было еще холодное с мороза и очень румяное. Вечно я все делаю неправильно, в порыве. К больным положено приходить с гостинцами, а я увидел это яблоко на дереве, когда шел через сад к дому, и вспомнил в последний момент, что иду с пустыми руками. Зато оно было такое красивое и яркое! Я смущенно протянул его Анне на ладони, как когда-то протягивал тот несчастный цветок, украденный с клумбы. Анна Викторовна рассмеялась, принимая скромный мой дар, и вдруг прижала яблоко к сердцу, нежно, бережно.
Может и не уж страшно, что оно всего одно?"
"— Это хорошо, что хорошо, — ответил я ей улыбаясь. — А я к Вам вчера приходил, но сказали, что Вы не можете меня принять.
— Ах вот как? — изумилась Анна Викторовна. — А мне не сказали ничего. Ну, ясно, это, должно быть, тетушка моя распорядилась.
Я кивнул, подтверждая ее догадку.
— Как Ваша служба? — спросила Анна.
— Да все как обычно, — ответил я, любуясь ею.
Она выглядела удивительно юной и чудесно уютной сегодня, в домашнем платье и с рассыпавшимися по плечам волосами.
И по-прежнему не забирала из моих рук свою ладошку.
— Делом пропавшей иконы занимаетесь? — спросила Анна Викторовна с улыбкой.
— Удивляюсь Вашей осведомленности, — улыбнулся я. — Просто зависть разбирает.
— Да дьякон ко мне заходил, Илларион, — пояснила Анна со смехом.
Улыбка сбежала с моего лица, и, будто отражаясь в зеркале, веселье покинуло лицо Анны Викторовны, уступая место испугу. Да что же это, Господи?! Я могу хоть раз прийти к ней, не будучи черным вестником!
— Что такое? — встревоженно спросила Анна, заглядывая мне в глаза.
— Не хочу Вас расстраивать, — сказал я, отводя глаза, — но убит дьякон вчера.
Огромные голубые глаза мгновенно наполнились слезами.
— Как? — спросила Анна Викторовна дрогнувшим голосом. — Как? Он же вчера ко мне заходил! Радовался этой иконе!
— Вы не переживайте, — попытался утешить я ее. — Я с этой иконой сам разберусь.
