— Пару раз, издалека, — ответил филер. И поняв, куда я клоню, добавил: — Нет, это, конечно, не Элис.
— Почему Вы так думаете?
— Она нормальная, это видно даже издалека. Занимается домашним хозяйством.
А вот это не показатель. Если Элис захотела сбежать из дома Разумовского, она уже куда менее больна, чем всем казалось. Судя по всему, притворялась она мастерски, сумела обмануть и князя, и даже Анну Викторовну. Но, видимо, не доктора. Он ее обман раскрыл, но пожалел девушку и помог бежать.
Разумеется, пока что это лишь мои предположения, не подкрепленные ничем, кроме кусочка фальшивой бороды.
Но я чувствовал, что прав в основном, даже если ошибаюсь в деталях. А это значит, что Элис Лоуренс куда нормальнее, чем все ее считали. И я понятия не имею, настолько.
— Вы лицо ее видели? — спросил я Франта.
— Близко — нет, — ответил он. — Она все время ходит, закутавшись в платок.
— А доктор Милц там бывает?
— Нет, хотя пару раз они с фельдшером ездили на рыбалку.
— Наш доктор? — изумился я.
— Да, — подтвердил Франт.
— И эта девица с ними была.
Вечно занятый доктор Милц, жалующийся на отсутствие времени для чтения — его страсти — и вдруг с удочкой на берегу? Какая странная, право, картина.
— Наблюдение продолжайте, — велел я филеру.
— А за кем? — уточнил он. — За доктором или за фельдшером?
— За обоими, — сказал я, — и за девушкой тоже. Только осторожно, они не должны ни о чем узнать.
Франт кивнул согласно и, как ни в чем не бывало, пошел по улице, будто бы по своим делам. Будучи человеком служивым, он не стал спрашивать меня, каким образом два филера должны следить за тремя людьми, и это не считая Разумовского, Нежинской и Брауна, а порой и еще кого-то по моему требованию.
Но ведь и я тоже не спрашиваю господина Трегубова, как мы вдвоем с Коробейниковым должны расследовать восемь нераскрытых убийств, висящих на отделе. Просто нужно работать, вот и все. А вопросы глупые задавать не нужно.
Расставшись с филером, я направился в гостиницу. Вчера Нина Аркадьевна прислала мне записку с просьбой о встрече.
Я уже и сам подумывал встретиться с нею. Ее участившиеся визиты к Брауну меня чрезвычайно тревожили. И я хотел еще раз попробовать уговорить ее выйти из игры. Это сохранило бы ей жизнь. Ведь должна же она понимать, что князь пожертвует ею, как пешкой, как только она выполнит свою миссию. Разумовскому не нужны лишние свидетели.
Но едва я подошел к гостинице, как меня окликнул доктор Милц. Вот так встреча, на ловца и зверь бежит.
