— Вы что такое говорите? — спросил я ее возмущенно.
Вот догоню сейчас этого святошу и… Но сперва я должен ее успокоить.
— Это так! — плакала Анна Викторовна. — Так суждено! Я ничего не могу изменить.
— Да не слушайте Вы никого! — сказал я ей убежденно. — Никто не знает своего приговора.
— Вы так думаете? — спросила она жалобно.
Я кивнул. Только бы она поверила мне. Мне, а не этому фанатичному попу, обуянному гордыней. На меня он, небось, не нападает, боится!
— Вы меня опять спасли, я Вам очень благодарна, — сказала Анна Викторовна, борясь со слезами.
— Но мне сказали сейчас, что дар мой, он не от Бога.
— Оставьте, — попытался я вновь ее утешить. — Мало ли кто что болтает.
— Это батюшка сказал, — ответила она.
— Вы ни в чем не виноваты, — сказал я ей, глядя прямо в глаза, вкладывая в свои слова всю силу своего убеждения.
— Я не виновата! — покачала головой Анна. — Я не виновата, но я никому не нужна!
— Не правда это, — ответил я, чувствуя, как дрогнул мой голос.
Не могу больше. Я расскажу ей все.
Все, что она захочет узнать. И скажу наконец, что она мне нужна как воздух, что я люблю ее больше жизни. Только вот если она примет меня с моей любовью, нам придется ждать, и я не знаю, сколько. Но поймет ли она меня? Согласится ли? И где мне взять слова, чтобы попросить о подобном?
— Вы молоды, и у Вас все впереди, — начал я, пытаясь найти те единственные слова, которые смогут убедить ее.
Но как всегда бывало со мной в таких случаях, все слова разлетелись из головы. А те, что я произнес, явно не подходили.
Голубые глаза вновь наполнились слезами. Я снова ничего не смог объяснить, лишь больнее обидел ее. Я понял, что почти повторил то, что сказал когда-то. Вот только смысл был уже иной. Но договорить мне Анна Викторовна не дала. Она видела лишь, что я снова отталкиваю ее, а я не знал, как это исправить. И рука в белой пушистой варежке выскользнула из моей руки.
— Все, — тихо сказала Анна, борясь со слезами. — Пожалуйста, оставьте меня. Вы меня измучили! Я больше не могу.
И не ходите за мной!
— Анна Викторовна, я… — рванулся я к ней.
— Не надо, пожалуйста! — сказала она со слезами в голосе. — Оставьте меня навсегда, прошу!
Она уходила по заснеженной тропинке быстро и не оборачиваясь. А мне оставалось лишь смотреть ей вслед. И понимать, что вот теперь я и в самом деле ее потерял. У меня было сотни моментов и возможностей, чтобы рассказать ей о своей любви, но каждый раз я находил поводы этого не делать. А на самом деле просто боялся.
