— Доктор, — окликнул я его, — а я и не знал, что Вы рыбак!
— Что Вы сказали? — с недоумением переспросил Милц.
Я улыбнулся удовлетворенно. Итак, я был прав, рыбалка его не привлекала никогда. Но вот вопрос, куда и зачем он тогда ездил? Мне кажется, ответ я уже знаю.
Оставив доктора Милца в недоумении, я вошел в гостиницу.
Мой кофе уже почти закончился, когда Нина спустилась в буфет. Я поднялся, чтобы поприветствовать ее.
— Поздравь меня, — сказала Нежинская с напряженной улыбкой, присаживаясь за стол. — Скоро мы с мистером Брауном объявим о нашей помолвке.
Нина улыбалась, и голос ее не дрожал, но я видел, что она практически в истерике. Что ж, возможно, в этот раз она захочет услышать мое предложение. Ведь если она станет женой Брауна и доберется до его секретов, времени вовсе не останется. Разумовский разделается с ней немедленно. Ну, а со мной, полагаю, еще раньше. И тогда уже помочь ей будет некому.
— Быстро, — ответил я ей. — А я как раз пришел с планом о спасении.
— Меня ничто уже не может спасти, — рассмеялась Нина.
— Что, даже не выслушаешь? — спросил я ее.
— Зачем? Это уже не изменить! — ответила она. — Князь пойдет на крайние меры, если я не выйду замуж за Брауна.
— Ну какие такие крайние меры? — попытался я ее успокоить.
— Ты сам знаешь, — сказала Нежинская. — Меня найдут в реке. Отвезут к доктору Милцу. Я буду лежать голая на столе. А ты будешь рыдать!
Я отвернулся со вздохом. Ее истеричная злость была мне неприятна. Боюсь, мой запас сочувствия госпожа Нежинская уже исчерпала.
И все же я готов был ей помочь, если она согласится дать показания против Разумовского.
— Я представляю, как ты тихо заплачешь в мертвецкой, — продолжала свой спектакль Нина, прервавшись лишь, чтобы заказать бокал шампанского у пробегавшего мимо официанта, — как будут вздрагивать твои плечи. А доктор Милц будет стоять у тебя за спиной с тесаком, ожидая своей очереди!
— Ну, так тем более послушай мой план, — попытался я вновь убедить ее, пересаживаясь на соседний с ней стул.
— Ближайшим поездом ты уедешь в Петербург. Оставляешь письменные показания на все аферы князя, выставляя себя, разумеется, как невинную жертву шантажа. Потом переедешь в Европу, и я не дам ход этому документу, покуда не буду уверен в твоей безопасности.
— Безопасности? — с иронией спросила Нина, сдерживая слезы. — Где я могу быть в безопасности?
— В Париже, например, — предложил я. — Сделаем тебе другой паспорт, поживешь какое-то время под чужим именем.
