Оставалось последнее — сообщить убитому горем мужу, что его жена не случайно оказалась в реке, что ее именно убили, и полиции это известно. Сказать и посмотреть на реакцию:
— Я пока не могу раскрывать всех обстоятельств дела, но то, что смерть Татьяны Сергеевны это не самоубийство, я практически уверен.
Кулешов был шокирован, конечно. Но шок заставил его думать. И в наши руки попала еще одна улика — письмо, найденное слугами в комнате Кулешовой. Да уж, странное письмо. Всего два слова: «смерть неизбежна». Написано печатными буквами, руку не опознать.
А вот бумага приметная, специальная. Тут вполне может найтись, за что зацепиться.
На этом, забрав письмо и принеся наши соболезнования, мы с Коробейниковым оставили безутешного вдовца наедине с его горем.
По дороге в участок Антон Андреич, разумеется, не смог удержаться от обсуждения дела:
— Поверить не могу, что Кулешов мог убить родную жену!
Занятное, право, рассуждение, особенно в свете того, что при убийстве супруга другой супруг всегда является главным подозреваемым.
Экие идиллические представления о браке у моего помощника! Впрочем, не мне его переубеждать, жизнь справится.
— Мотива пока не вижу. Хотя спали они в разных спальнях, — ответил я ему. И добавил: — Черт их знает, этаких мужей. По полжизни не живут со своими женами, а потом за интрижку убить готовы.
— Алиби у него ведь нет, — Коробейников, как водится, подхватил мои подозрения с полуслова.
Теперь он уже подозревал и мужа. Но с мужем и его алиби нам еще предстояло разобраться позже.
Меня сейчас интриговало другое:
— Записка странная. Угроза?
Антон Андреич слушал внимательно, каждое слово впитывал. Но не для того мне помощник понадобился, чтобы в рот смотрел, пора бы ему делом заняться.
— Вы отправляйтесь в управление, наведите справки об этом деле на берегу, которое было пять лет назад. А я наведаюсь к этому господину. Медиуму.
Дом адвоката Миронова был именно таким, как я себе его и представлял. Большой просторный сад с лужайкой, классический стиль, белые колонны, чайный столик на террасе.
Типичное поместье преуспевающего провинциального адвоката. Весьма преуспевающего — я наводил справки. Миронов считался лучшим адвокатом города. Как-то не вязалось это со славой медиума, право. К чему ему подобные развлечения? Адвокат обычно человек серьезный.
На террасе пили чай. Две дамы и мужчина. Миронов? И впрямь на вид вылитый адвокат. А вот на медиума не похож. Меня заметили и одарили ожидающими взглядами, слегка встревоженными.
