Я был уверен, что он настоит на своем присутствии, но меня интересовало, как именно. У него получилось очень достойно. Уверенно, твердо, и в то же время без лишнего давления. Положительно, адвокат Миронов мне нравился.
— Не возражаю.
Петр Иванович Миронов оказался едва ли не полной противоположностью своему брату, и с первого взгляда мне весьма не понравился. Да и не мог, если честно, показаться мне симпатичным человек, называющий себя медиумом и всерьез пытающийся мне доказать, что беседует с духами.
— Итак, вы предсказали госпоже Кулешовой смерть.
— Не я.
В голосе печаль пополам с раздражением, на лице выражение безграничного терпения по отношению к тупому полицейскому, не желающему признавать наличие тонких материй. Добро, Петр Иванович, я вам подыграю. Не стоит пока заостряться на этой теме, не время сейчас.
—Хорошо, не вы. Ну, и что было дальше?
— Что было дальше? Дальше сеанс завершился. Все разбрелись.
Как он подавлен, однако. Отвечает односложно, в глаза не смотрит. И лицо совсем измученное.
Что же вас так надломило, Петр Иванович, медиум? То, что сбылось Ваше предсказание?
— А точнее?
— Я предложил Кулешовой совершить прогулку.
Виктор Иванович, все это время мерявший шагами собственный кабинет за спиной брата, не выдержал и многозначительно прокашлялся, явно желая предостеречь того от излишних откровений. Но Петр Миронов то ли не заметил его предупреждения в подавленности своей, то ли предпочел проигнорировать.
— Зачем?
— Была необходимость. Мне показалось, что сеанс произвел на нее неприятное впечатление.
Ну еще бы. Мне тоже было бы неприятно, если бы мне кто смерть предсказал. А я все-таки не барышня суеверная.
— Я посчитал необходимым его развеять и разъяснить ей, что предсказание не есть приговор… — продолжал объяснения Петр Иванович.
Нет, вот в дебри спиритизма углубляться мы не будем. Меня больше события интересуют.
— И куда же вы пошли?
— К реке.
Виктор Иванович уже не расхаживал по кабинету, а метался, как тигр по клетке, только что хвостом не хлестал.
На брата поглядывал с раздражением. Видел, что тот собственными словами чуть ли не обвинение против себя строил, но повода вмешаться пока не было.
— Когда вернулись?
— Видите ли, вернулся я один, — несколько смущенно ответил Петр Миронов, — потому как Кулешова сказала, что желает побыть одна. Я ее оставил и ушел. А затем мы с племянницей уехали.
— И, как я понимаю, больше госпожу Кулешову Вы не видели.
— Больше не видел.
Что ж, тут все ясно.
