Слишком медленно! Мы опаздываем, я чувствую! Вот только куда? Где искать Дубова, я пока не знаю. А вот Миронова я могу защитить.
— Немедленно, — поторопил я Коробейникова, кладя в карман свой револьвер. — Убийца может появиться там с минуты на минуту. Или уже появился.
— Да полно Вам, Яков Платоныч, — попытался урезонить Коробейников внезапно свихнувшегося начальника.
И то верно, странно это выглядит: весь вечер сидел спокойно, письма читал. И вдруг подхватился, побежал бегом. Но Антон Андреич был не приучен мной к долгим спорам.
И, схватив свой револьвер, последовал за мной.
Мы неслись в коляске по темным улицам, освещенным редкими фонарями, разгоняя свистком редких ночных прохожих. Хорошо, что ночь и мало народу. Днем с такой скоростью не поскачешь. И все же мне казалось, что мы едем слишком медленно, что не успеваем!
Мы почти успели, почти! Коляска вывернула из-за угла дома Мироновых, и я увидел, как убийца стоит на газоне и целится в окно. За шумом экипажа выстрел был почти не слышен, только видна яркая вспышка.
А в следующую минуту он бросился бежать. Мы побежали за ним, спрыгнув с коляски прямо на ходу. Не было времени проверять, промахнулся он или попал. Я только надеялся, что мы его спугнули, и он промахнулся.
Город он знал отлично и уходил грамотно. Мы пытались оцепить квартал, чтобы не дать ему ускользнуть. Он убегал, отстреливаясь на ходу. Один из городовых почти настиг преступника, да вот только патроны кончились. Они сошлись в рукопашной. Но оказалось, что у убийцы наготове нож.
Я выбежал из-за угла, когда он уже занес его над оглушенным городовым. Выстрелил в воздух, отвлекая внимание на себя:
— Брось нож! Отойди от него! Брось, тебе говорят, вторая пуля твоя! Я хорошо стреляю.
Он замер на секунду. А затем бросил нож. В меня. Метко бросил, мерзавец, я еле увернулся! А он нырнул в дыру в заборе и скрылся. Упустили, черт! Мы все-таки его упустили.
Оставив городовых прочесывать квартал, я вернулся к Мироновым. Надеюсь, он все-таки промахнулся.
Он промахнулся, хотя и не совсем. Виктор Миронов был ранен в плечо. Рана была не опасная, и срочно вызванный доктор Милц уже ее обработал. И теперь объяснял своему пациенту, что, несмотря на несерьезность ранения, движения стоит ограничивать. Мария Тимофевна хлопотала вокруг мужа и внимала указаниям доктора. Виктор Иванович морщился то ли от боли, то ли от раздражения из-за суматохи вокруг своей персоны. Анна Викторовна, бледная, как снег, молча стояла у стены.
