Доктор, наконец-то, покончил с наставлениями и откланялся. Теперь можно было и поговорить. Но я не успел вымолвить и слова, как молчавшая до этого Анна, глядя прямо на меня, спросила:
— Как был убит господин Ишутин?
В комнате воцарилось изумленное молчание. Все посмотрели на меня, ожидая ответа. Что ж, после всего происшедшего, скрывать что-либо от Анны Викторовны не только бесполезно, но и опасно для нее же. Хоть ее бесцеремонные расспросы мне и претили. Я постарался показать это тоном и подбором слов:
— Зарезан в борделе.
"
"Анна Викторовна поняла мое недовольство, потупилась виновато.
Интересно, а как она узнала о смерти Ишутина? Мой взгляд упал на стоящего в углу Коробейникова:
— Антон Андреич! Разболтали уже?! И когда Вы все успеваете!
— Я?! — безмерно удивился мой помощник.
Конечно, так я и поверил в его удивление. Знаю я, еще с лета помню, стоит только Анне Викторовне попросить, и он на все готов!
— Ишутин убит? — изумленно спросил Виктор Иванович. — Господи, мы же встречались иногда. Офицеры нашей роты, те, что на фотографии, они родом из нашей губернии.
Мы же были знакомы еще до войны.
Отличный повод расспросить его о войне подробнее. Думаю, в свете всех последних событий Миронов будет со мной гораздо откровеннее:
— Так что же произошло на войне?
Но тут, прерывая такой удачный момент, в комнату вбежал Петр Иванович.
— Жив?! — бросился он к брату. — Куда?..
— Да пустяки, — раздраженно отмахнулся Виктор Иванович. — В плечо, навылет.
— А я иду, смотрю — полиция. Говорят, стреляли.
Но ведь стреляли же?!
Петр Иванович Миронов был сильно взволнован и, как всегда, не то чтобы пьян, а слегка подшофе.
— Говорил я тебе, — расстроенно сказал он старшему брату, — надо было в полицию идти сразу! Вся эта история…
— Петр! — повысил голос старший Миронов, явно не желая, чтобы брат продолжал говорить.
Вот как! Стало быть, была все-таки какая-то история, о которой Виктор Иванович в нашем с ним разговоре умолчал.
— А что за история? — спросил я, тоном показывая, что намерен на этот раз выяснить все до конца и отказа не приму.
— Это пустяки и не имеет отношения, — деланно-беззаботным тоном отмахнулся Виктор Миронов.
— Виктор Иванович, — попробовал убедить я его, — Вы как юрист должны понимать, что, скрывая некоторые факты, Вы мешаете следствию.
— Ну, хорошо, — сдался он. — Я не думал, что это недоразумение…
Он расстроенно умолк, не находя подходящего слова. Оглянулся на жену и дочь:
— Маша! И ты, Анна! Я прошу Вас, оставьте нас.
