Военные воспоминания не для женских ушей.
Дамы послушно удалились.
— Наш батальон, — приступил к рассказу Виктор Иванович, — в основном был сформирован из жителей нашей губернии. Однажды в Сербии мы попали в засаду. А ведь именно об этом предупреждал нас Садковский! Но тогда ему никто не поверил. Более того, я обвинил его в бегстве из дозора. А он оказался прав. Одним словом, в той засаде погибли все, кроме нас четверых.
— Как, Вы говорите, его звали? — уточнил я.
— Поручик Садковский, — вздохнул Миронов.
— Так может, это он мстит через столько лет?
Виктор Иванович отрицательно покачал головой:
— Мстить он никак не может.
Он погиб в той засаде. Наш поединок не был окончен, рядом разорвалась граната, и нас разметало в разные стороны. Больше я его не видел.
Однако, значит конфликт Миронова и Садковского дошел до дуэли, которая в результате разрыва гранаты осталась неоконченной. Миронов после того взрыва выжил. А что, если выжил и Садковский? Тогда логично предположить, что он будет искать сатисфакции.
Только вот остальных выживших однополчан зачем убивать? И почему стрелял тайком, через окно? Снова ничего не понятно. Ну, будем держать эту версию про запас.
В гостиную зашел Ульяшин:
— Ваше Высокоблагородие, вот, нашли! — и подал мне завернутый в платок нож. Тот самый, видимо, который метнул в меня убийца.
Петр Иванович бросил взгляд на нож и произнес:
— Немецкая работа. Jagd Meiße, охотничий. Я думаю, это изделие произведено на фабрике Brocken.
— Я и не знал, Петр Иваныч, — сказал я, — что Вы специалист по холодному оружию.
— А я, Яков Платоныч, к Вашему сведению, — ответил мне Петр Миронов с некоторым самодовольством, — год работал в Марселе, в портовых кабаках, метателем ножей.
— Вот как? — я усмехнулся. — А вот я думаю: нож новый, сталь, мореный дуб, ручная работа. Изготовлен где-нибудь в Туле.
Петр Миронов посмотрел на меня с высокомерием профессионала:
— Ошибаетесь!
— Да нет, — продолжил я, — здесь просто возле гарды написано: «Егор Самсонов. В Туле».
Виктор Иванович посмеивался в кулак.
Видно, не впервой ему было наблюдать за подобными конфузами братца, и они его неизменно веселили.
Петр Иванович, скрывая оскорбленные чувства, встал, подошел ко мне слегка покачивающейся походкой нетрезвого человека. Взял нож, рассмотрел его с усмешкой. И вдруг с немыслимой для выпившего, да даже и для трезвого человека скоростью метнул с полуоборота в стену. Лезвие вошло точно в середину отрывного календаря. Отличный бросок, однако.
