После четвертого заключительного переворота ""Мерса"" Градский все еще находился в сознании, но не пытался даже открыть глаза. Слух резал протяжный звон. Под закрытыми веками мельтешили суматошные разноцветные пятна.
Первые мысли разошлись совершенно не в том направлении.
""Кузя, в здании…""
""Се-рёжа…""
""Стреляться будем? Или, может, драться?""
""Имей е виду, у меня третий дан по дзюдо…""
""А ты не боишься, что я влюблюсь и пристану к тебе как банный лист?""
""А больше ты ничего не хочешь? Может, мне еще раздеться?""
""Будем с тобой самыми лучшими друзьями, Сережа…""
""У меня от тебя, Сережа, тоже нервы шалят…""
""С днем рождения, Сережа! С днем рождения тебя!""
""Сережа, посмотри в камеру…""
""Сережа, почему ты не спишь?""
""А в дороге тоже нельзя разговаривать?""
""…я хочу, чтобы ты тоже был только моим…""
""Наверное, ты заразил меня своим бешенством, Градский…""
""Се-рёжа…""
""Хочу тобой одним дышать… Хочу…""
""Я хочу, чтобы ты меня раздел, Сережа…""
""Можно, я тебя тоже потрогаю?""
""Се-рёжа…""
""Я тоже, Сережа, выше неба…""
""Увидимся, Сережа… Увидимся?""
Медленный осторожный вдох лишь умножил боль в груди.
""Обними меня, Плюшка… Укрой собой… Обнули…""
[1] BMW M-competition
Глава 23
Я там, где меня нет, Где телефоны не ловят,
Где люди не говорят…
Рассвет не приходил."
"Эта задержка вовсе не являлась каким-то природным бунтом. Нет, у вселенной на все были свои расчеты. Только у Градского чувство вечности, вкупе со всем остальным, искорежило.
Если он умер и пересек граничную черту миров, почему боль не уходила? Нет, она множилась, расползалась, заседая внутри него темными мрачными тенями. Сколько их там? Сбивая ориентиры, давило теснотой.
Наплевательски приводя в непригодность дорогие дизайнерские брюки, уселся прямо на мокрый песок. Свесив локти на колени, направил воспаленный взгляд в бескрайнюю водную зыбь. У песчаного берега море взбивало ее в высокую белую пену, с каждым приплывом толкая все дальше и ненасытно захватывая территорию.
Подобная безграничная красота когда-то Градского завораживала. Когда-то… Третий день она не вызывала никаких впечатлений. Ждал, что море рассвирепеет, яростно окатит волной, накрывая с головой. Но… и ему на Сергея было начхать.
Когда там уже свет в конце тоннеля? Сколько гореть можно? Кровь сворачивалась, растягивая агонию немыслимыми и бесполезными приходами.
С той самой ночи Градский практически не спал. Проваливался в забвение.
