— После секса с тобой не горю… Мы же не ""зеленые"", можем говорить откровенно о своих чувствах.
— Каких чувствах? — сделал еще одну попытку ее остудить. — О чем ты вообще?
— Ты был у меня первым, знаешь?
Градский хохотнул.
— Ты за идиота меня принимаешь?"
"Растерявшись, Наташка замолчала. Ресницами захлопала. Видимо, пыталась продумать дальнейшую тактику. Градский же решил сворачивать разыгравшийся спектакль.
— Кончай позориться. У нас с тобой ничего больше не будет.
Увидев, что он уходит, Смирнова побежала следом.
— Но ты мне нравишься, Град! Неужели непонятно?
Обернулся, только чтобы она шею себе на лестнице не свернула.
— Угомонись.
— Я сказала: ты мне нравишься! — в ее голосе зазвучали истерические нотки.
— Отлично, — буркнул Сергей отрешенно. — Чем я могу помочь?
Правда, не понимал, что он должен делать в этой ситуации. Как это его вообще касалось?
Слышал, что их уединение нарушили. Но останавливаться не собирался. Наташка стояла к подножью лестницы лицом, и ей, судя по всему, было плевать на свидетелей, а ему-то что тогда?
— Я думала… — засомневалась, но все-таки продолжила девушка.
— Я думала, что тоже нравлюсь тебе. После прошлого вечера у Карпа. Ты же сказал, что я красивая.
— Нравишься не больше, чем другие. Ты красивая, только таких дофига. Понимаешь? Я был пьян и, если быть до конца откровенным, мало, что помню.
И тут Наташка ни с того, ни с сего, словно по команде, разрыдалась. Пронеслась мимо него.
""Истеричка"".
Хорошо, хоть не свалилась с лестницы.
""Пьяная дурь"".
Когда же Серега обернулся, взглядами его мозолила добрая половина их группы. Смирнова со своими рыданиями пристроилась на плече у сопереживающей всем и каждому Алины.
— Мы в бар за бухлом собираемся, а то закончилось. Ты с нами? — отозвался Нургалинский, словно ничего из ряда вон выходящего не происходило.
Все остальные разумно молчали.
— Нет, — глянул на Наташку. Подумал, что она тоже попрется. — Не хочу.
К недоумению Градского, пока все старательно игнорировали неприятный инцидент, за Смирнову вдруг впряглась эта раздражающая высокомерная малолетка.
— Было бы из-за кого плакать, — ободряюще прошлась рукой по подрагивающим плечам Наташки. А встретившись взглядом с Сергеем, презрительно сострила: — У него даже вид отталкивающий. Пустой и холодный.
Все присутствующие замерли, некоторые и дышать перестали. Ни один разумный человек не смел бы так разговаривать с Градским.
