Казалось, время замедлилось, ибо как иначе объяснить то, что он расщепил каждую секунду этих перемен на лице Кузнецовой?"
"Выцепил взглядом отдельные фрагменты. Ее сверкающие зеленые глаза — коридоры ярких живых эмоций. Напряжение в острых скулах. Поджимающиеся розовые губы. Беглое скольжение языка по ним. Рваный и гневный выдох.
Изменилась энергетика вокруг нее. Пространство качнулось, и воздух внезапно стал тяжелым и горячим.
Она вдруг нарушила целостность его энергетической стены, оцепляя и создавая вокруг невидимый эмоционально-токсичный купол.
Выброс этих эмоций подействовал на Града, как удар в солнечное сплетение. Горячий поток, обжигая нутро, толкнул воздух вверх по груди, и у него перекрыло дыхание.
Гнев являлся сильной базовой эмоцией, совершить переход в которую можно из любой другой. И при этом из гнева возможно переключение на любую другую эмоцию. С гневом люди появлялись на свет, преодолевая дискомфорт и боль. Гнев служил толчком для многих сверхдостижений, часто являлся неким прорывом.
Град знал всю эту информацию в теории, но впервые ощутил столь ярко физиологически. А ведь эти чувства даже ему не принадлежали. Злилась девчонка, не он.
— Не бузи так, Серега, — вклинилась Руслана.
Странное энергетическое поле разорвалось, и поток энергии резко схлынул, оставляя после себя непонятную пустоту.
— А я и не бузил. Пока что.
— Ты тоже не начинай, Ник. Не заводись по пустякам, — мягко пристыдила младшую сестру Алина, дернув тонкую косичку, затесавшуюся между распущенными светлыми прядями.
Малая шарахнулась от нее, обиженно засопела, а потом резко развернулась и прошагала через импровизированный танцпол к парням, подпирающим дальнюю стену цокольного помещения. Не было похоже на то, что она их знает или что обращается к кому-то одному. Она, вроде как, предложила выбрать, кто из них хочет с ней танцевать.
От стены отлепилась высокая фигура безмозглого укурка Стаса Закревича, он и повел ее в середину зала. По мнению Града, которое он, конечно же, тогда не высказал, старшие Кузнецовы отреагировали на выходку Ники с преступным снисхождением.
Покачиваясь под медленный ритм музыки, они лишь периодически поглядывали на то, как Закревич притискивал их ""младшенькую"".
""Малая, конечно…""
У Градского приличных слов на нее не нашлось. To, как импульсивно и самонадеянно она себя вела, граничило с самой обыкновенной дуростью.
Кому и что она хотела доказать?
С виду воспитанная и правильная, а на деле — мелкая пакостная интриганка.
