— Смотришь же, с виду нормальный мужик, жену потерял, настаивает на расследовании, говорит, что спать не может спокойно, с детьми возится, а потом… открывается вся картина событий — и впоследствии уже я спать не смогу.
— Не смешивай ты коней с людьми. Это работа, — весомо повторил Михаил, сильно сомневаясь в том, что впечатлительность Олега с опытом пройдет.
— К черту такую работу!
Горе-муж оказался подготовленным. Встретил опергруппу с недюжинным сопротивлением, впоследствии которого Саврань получил серьезное ранение.
[1] Специальный приемник для содержания лиц, задержанных в административном порядке.
25.3
Размашистыми бодрыми шагами Сергей пересек огромную гостиную родительского гнезда и, двигаясь на шум голосов, вышел через стеклянные двери на террасу.
Первой в поле зрения попала прыгающая на батуте Катя. Она, очевидно, больше захватила от отца-рама-два-Вандама, потому как мать часто с восторгом кому ни попадя хвасталась, какая внучка крепкая и рослая. Серега раньше мало понимал, в чем, собственно, суть этой радости — ребенок, как ребенок.
Но сегодня ему действительно показалось, что Катька стала большой. Вроде совсем недавно вынесли из роддома куль, и вот-уже на человека становится похожей.
— Катюша, вылезай, доча. Хватит прыгать.
— Еще! Еще, мамочка!
— Пять минут.
— Шесть! Я люблю шесть!
— Хорошо. Шесть, и все.
— Здравствуй, пап, — вынимая руки из карманов брюк, Град поздоровался с отцом.
Николай Иванович улыбнулся и, чуть приподнявшись в плетеном кресле, ответил на рукопожатие.
— Здравствуй, сын. Дела как?
Тот, дернув удавку галстука, поморщился.
— Как обычно.
— Только со службы? — спросил отец, заметив в распахнувшемся пиджаке прикрепленную на боку кобуру.
— Разрядил, — кивая на Катю, тут же отчитался мужчина.
Подъезжая к дому родителей, делал это уже на автомате.
— Сережи, — всполошилась заметившая его мать.
Придерживая полу длинного цветастого сарафана, бросилась обнимать сына.
— Привет, мама.
— Ты один?
— Ну, а с кем?
Кивком поздоровался с подошедшей сестрой, пожал руку зятю. Леська, конечно, не удовлетворившись, с хитрой улыбкой тоже кинулась его обнимать. Умышленно звонко чмокнула в гладко выбритую щеку.
— Не родилась еще та несчастная, да?
— Не знаю… А вдруг… — расплылась в коротких бессмысленных фразах мать. — Мы ужинать собирались. Останешься? Зинаида Викторовна приготовила лосося с оливками и каперсами.
— Останусь. Ненадолго.
