""Куда она сейчас пойдет? Что будет делать? С кем?""
""*баный насос!""
Грудь Градского высоко поднялась и медленно, словно на внутреннем изломе, опустилась. Тело в спешке трансформировалось: наполняясь колоссальным напряжением, увеличилось в объемах и забугрилось стальными мускулами.
— Стоять, мать твою! — рявкнул в спину, когда Доминика уже в дверную арку вошла.
29.2
— Стоять, мать твою! — рявкнул в спину, когда Доминика уже в дверную арку вошла.
Планомерно перевел дыхание, чтобы не выглядеть, как зверь, когда она обернется.
Успех был не слишком значительным. Благо, и она повернулась не сразу. Вероятно, тоже собиралась с силами, чтобы снова встретиться с ним, мудаком, лицом.
А когда развернулась… Застыли, без слов глядя друг другу в глаза. Для нормальных людей повисшая пауза была бы непонятной. Для них — очевидной. Глазами сказали то, что пока не решались озвучить вслух."
"Первым завибрировал оставленный на комоде телефон Градского, а пару секунд спустя модальным джазом ""отозвалась"" маленькая черная сумка Доминики.
Но ни ей, ни ему уже не было дела до всех, кто пытался достучаться к ним из внешнего мира. Не отреагировали, даже не поинтересовались именами абонентов. Эти звонки лишь подбросили им обоим эмоций. Ревность выжигающими волнами прошлась по периметру гостиной, словно по полю боя.
— Ты специально надо мной издеваешься? — отдышавшись, посмотрела на Сергея с упреком. — Потому что я замужем?
""Нет, потому что ты родила ему сына!""
— Послушай меня и, будь добра, прими к сведению, — притормозил, чтобы немного приглушить грубость в голосе.
И без того взглядом еще слишком жестил. — Все, что будет сегодня, только между нами. Забываем обо всех левых личностях. Оставляем в этой гостиной. Дальше — только ты и я, — проинструктировал Нику ледяным тоном.
Дождался ее неуверенного кивка, прежде чем бросить уже на ходу:
— В спальню идем.
— Может, сбавишь обороты своей ярости? — прилетело ему в спину. — Раз только между нами.
— Обязательно. Разденешься — я сбавлю.
В спальне Доминика пыталась протестовать, когда он включил часть точечного потолочного освещения и бело-красную подсветку на стене у изголовья.
— Оставим. Хочу тебя видеть.
— Ладно, — едва слышно отозвалась она.
Приглушенный свет не перегружал зрительное восприятие, напротив, создавал интимную обстановку, деликатно выхватывая из темноты исключительно большую прямоугольную кровать. Оставшаяся часть комнаты теряла какие-либо очертания в приятном сумраке.
— Иди сюда.
— Сейчас.
