Чем глубже становился их поцелуй, тем разительнее менялось положение тел. Чувствуя, что Ника снова расслабляется, Сергей ослабил тиски. И она, оглаживая его лицо, шею и плечи руками, обернула вокруг его бедер ноги.
Градский плохо запомнил момент, когда приблизил к ее нежному жаркому входу свой член. Собрав густую влагу, протолкнул в нее на пробу одну головку.
Растягивал. Смаковал. Кусая припухшие губы своей Плюшки, не позволял ей отвести взгляд.
— Не сжимайся… так сильно, — скомандовал сиплым и отрывистым полушепотом.
— Давай ноги выше и пошире… Черт, какая же ты… тугая и горячая…
Доминика подчинилась и раскрылась, но, как ни странно, процесс вхождение не стал легче. Мучительное наслаждение. И то, что первое в словосочетании, аккурат в тот миг, было сильнее. Проталкивался, на ходу выхватывая ослепляющий звездопад перед глазами.
Скачок давления, как в четвертом реакторе Чернобыля.
Стремительный обвал удовольствия, словно снежная лавина.
Жарко до выступающей испарины и вместе с тем холодно до дрожи.
Отстраненно слышал, как дыхание Ники перешло на высокое частое всхлипывание, но, действуя на звериных инстинктах, вогнал до самого конца, упираясь пахом в ее лобок.
И вот тогда-то она дернулась под ним уже чересчур болезненно и закричала, впиваясь ногтями в его окаменевшие плечи.
До последнего отталкивая очевидное и логическое объяснение ее и своим ощущениям, подавшись назад, выскользнул из нее. Слегка приподнявшись, скосил взгляд вниз.
— Что за… твою мать… что за… мать твою… Ника… твою мать…
Когда первоначальный момент шока прошел, грудь разорвали уже совершенно другие эмоции.
Разнесло изнутри. На куски разбросало.
За секунды все, что успело сформироваться в, казалось бы, четкую картину мира, разрушилось. Противоречивые ощущения вытолкнули наружу то, что Градский пытался держать за замками.
Замер над девушкой на вытянутых руках. Неотрывно пытал ее взглядом. Старался понять, как она все это провернула? Зачем? Мыслей рой, а озвучить что-то не получалось. Да и что в такой ситуации спросишь?
""Что же ты, бл*дь, наделала???""
Нет.
Это потом.
А в момент, когда она отдала ему свою девственность, взглядом требовал, чтобы и Доминика молчала.
""Замри и смотри в глаза"".
Словами бы вышла очередная ложь, глазами — не получится.
Накаленные секунды духовного откровения. Нашел внутри нее все ответы.
29.4
Вдыхая его тяжелое прерывистое дыхание, Доминика инстинктивно подчинялась всем требованиям Градского. Неотрывно смотрела в его темные бездонные глаза.
