Огладил вершинки кончиками пальцев.
— Сережа… — нетерпеливо потянула его на себя Доминика.
Врываясь языком в ее рот, не рассчитав силы, слишком грубо сжал чувствительные полушария руками. Она выгнулась и застонала.
— Прости. Прости.
— Продолжай. Продолжай.
Быстрым движением сдернул с нее трусы. Они остались на ее левой ноге, и Ника попыталась стряхнуть их до конца, но забыла, едва Градский прикоснулся к нежным складочкам ее промежности пальцами. Выгнулась и промычала что-то неразборчивое прямо ему рот.
— Сейчас, сейчас, девочка…
На мгновение Нику охватило смущение, ведь он еще ничего толком не сделал, а она уже была очень мокрой.
Его пальцы, размазывая влагу, буквально выбивали из ее плоти пошлые чавкающие звуки.
— Моя, — растягивая гласные, прохрипел Градский. — Моя. Слышишь, Плюшка? Навсегда же?
— Не знаю…
— Что ты, бл*дь, не знаешь? Намеренно меня доводишь??? Мало тебе моей крови? Никак не напьешься? Ну, че уж… Мочи уже, мать твою.
— Ой, Сережа… Заткнись… Ах… Пожалуйста, хватит говорить… По-о-том…
А потом рука Сергея исчезла.
Зажмурившись, Ника услышала, как звякает пряжка ремня, и с характерным шорохом стаскиваются остатки одежды. Горячие спазмы предвкушения, пронизывая ее живот, заставили его мышцы мелко и часто дрожать.
— Сними платье, — грубоватый голос Градского завибрировал в районе ее виска. Он прижался к нему губами, а затем и вовсе, будто нащупывая пульсирующую височную артерию, закусил и лизнул тонкую полоску кожи. — Хочу тебя видеть полностью.
Сжав указательным и большим пальцами ее щеки, всосал в себя выпяченные этими нехитрыми манипуляциями губы.
— Ну? Раздеваешься, Кузя? Будем трах*ться? Или ты уже передумала?
— Да… Сейчас…
Распахнув глаза, поймала его темный взгляд. Прошлась своим по его обнаженному телу: крепким, напряженным, словно вылитым из стали, мышцам, массивному, слегка покачивающемуся от каждого перемещения мужчины, члену.
— Ну? Еще долго ждать? — насмешливо вздернул брови.
— Ты такой романтик, Градский! Я прям поражаюсь!
— А ты что хотела? — склоняясь к ней совсем низко, понизив голос, зашептал в самое ухо: — За член меня хватаешь, тр*хнуть просишь и ждешь, что я нежничать стану? Сказок не будет.
Я не умею. Ты же знаешь самое важное, Кузя? Я люблю тебя.
— Знаю!
Когда она выполнила указание и, наконец, полностью разделась, Сергей, пройдясь одурманенным похотью взглядом по ее телу, устроил его именно так, как ему будет удобно. Раздвигая ее бедра, раскрыл Нику и сдвинул согнутые в коленях ноги вверх.
