Знал, что перед работой ей нужно успеть заскочить домой. Ведь ее платье так и осталось лежать мокрой грудой в душевой.
Однако девушка не поддавалась ни на голос, ни на физические стимуляции. Что-то неразборчиво бормотала, недовольно морщилась и откатывалась на противоположный край кровати, накрывая голову подушкой.
Градский на долгое мгновение оторопело застыл, безотчетно разглядывая изящную дугу позвоночника, сексуальные ямочки на пояснице, округлые ягодицы, ту самую родинку…
Заставил себя подняться и пройти в ванную.
Пока разбирал мокрые вещи и решал, что с ними делать, принимал душ, брился и совершал ряд стандартных утренних манипуляций, в спальне ничего не изменилось.
Доминика спала в том же положении.
Когда Сергей прикоснулся к ней руками и, перекатывая на спину, подтянул в центр постели — что-то неразборчиво залепетала. А он зачарованно уставился на ее покачнувшуюся идеальную грудь.
— Хох-лодно, — первое слово из ее уст, которое он тогда различил.
В подтверждение, ее гладкую нежную кожу стянуло мелкой, словно песчаная крошка, дрожью.
Соски сморщились и превратились в остро торчащие камушки. Не сдержавшись, прижался к одному из них ртом.
Ника резко вздрогнула. Порывистый глубокий вдох поднял ее грудную клетку ощутимо выше.
— Проснулась?
Подняв взгляд, увидел трепещущиеся ресницы и мягкую рассеянную улыбку на припухших после сна губах девушки.
Тронул рукой низ ее живота пальцами. Она тотчас вздрогнула и, тихонько простонав, инстинктивно свела бедра.
— Скажи что-то членораздельное, чтобы я понял, что ты проснулась, — прошептал, не в силах сдержать довольную ухмылку.
Покрывая ее грудь медленными влажными поцелуями, перешел ко второй вершинке.
— Члено-раздельное? — сипло отозвалась Ника. — Член.
— Хах! Доброе утро, Республика.
— Доброе утро, Серёжа. Я скучала по тебе! Ты мне целую ночь снился.
— А ты — мне.
— Правда?
— Ага.
Прихватил ее торчащий сосок чуть крепче. Закружил по нему языком. Глухо простонав, Ника зарыла пальцы ему в волосы и развела бедра, подаваясь к низу его живота промежностью.
Отыскав идеальную точку соприкосновения, заерзала и застонала уже громче и протяжнее.
— Боже, что мы делаем? — выдохнула с пьяным восторгом. — Мы, наверное, опаздываем…
— Пока нет, — жестко всосал раздразненкый ласками сосок.
Доминика выгнулась и прерывисто вскрикнула.
— Опаздываем, — переживала она. — И тр*хаемся, вместо того, чтобы собираться на работу.
