Но, мать вашу, Республика взяла его член в рот!
В ее глазах горело столько чувств и эмоций. От той самой сумасшедшей любви до невинного и наивного изумления. Градскому стоило колоссальных усилий не терять выдержку, не толкаться ей навстречу, не направлять ее, давать возможность действовать исключительно по своему желанию.
Странное сочетание похоти и нежности затопило его изнутри. Расплавило, словно огонь железо. Медленно, с отличительной и сокрушающей ласковой силой.
Доминика отстранилась, чтобы быстро глотнуть воздух, словно в процессе своих исследований забыла о втором варианте легочной вентиляции.
— Дыши носом, — подсказал прерывисто.
Она покорно кивнула. И, перехватывая в другую руку блестящий от слюны член, снова к нему склонилась. Обхватила губами, и Град забыл о том, что собирался только наблюдать.
— Возьми глубже, маленькая… Да… Вот так… Пососи… Еще… Сильнее…
Всосала действительно глубоко. Почувствовал головкой заднюю стенку горла.
Видел, как в ее глазах выступили слезы.
Тотчас захотел остановить, потому как, несмотря на потрясающее удовольствие, в груди что-то сильнее и болезненнее пережало. Обхватывая ее подбородок пальцами снизу, попытался отстранить. Но Ника мотнула головой и… продолжила.
У Градского задрожали мышцы живота и ног. Такой слабости в собственном теле он еще не испытывал.
— Хватит… Я уже… скоро…
Выпустив его изо рта, она, словно неопытный спортсмен-бегун, снова пошла на отдышку. В этот раз член был не просто блестящий и влажный, от него к ее рту тянулись длинные полоски слюны.
Она машинально их смахнула и, кивая, тихо прошептала:
— Хорошо… Кончай, Серёжа.
— Бл*дь… Ничка…
Подавшись слегка в сторону, она потерлась щекой о его ладонь. А потом вернулась к увлекательному занятию, которое грозило Градскому банальной остановкой сердца. На последних резких погружениях во влажную теплоту ее рта он искусал себе губы в кровь. И, безотчетно сжимая волосы Доминики в кулак, излил в нее свое наслаждение.
Если бы не их первый раз, он бы не постеснялся заявить, что испытал лучший оргазм в жизни. Но была та самая первая ночь, Плюшкины мурашки, сладкий болезненный поцелуй и ее девственность.
Она становилась ближе и ближе, а ему — все мало.
Его Республика. Его Планета. Целая Вселенная.
34.2
Чудом успели к первой паре Доминики. Ощущение необычайного счастья переполняло ее, распирало изнутри. В таком состоянии трудно было мыслить о завтрашнем дне.
