— Отвали, ясно? — выдохнул слишком тихо, уязвимо. Дернулся, избавляясь от обжигающих прикосновений. А внутри все затрещало, нуждаясь в этой близости, как никогда сильно. — Почему ты решила, что сможешь повлиять на мое решение? Думаешь, какая-то особенная? Не выдумывай! Шуруй назад в свою деревню!
Отшатнувшись, она попятилась.
Слишком наивная, чтобы понимать, что он в действительности чувствовал. Как противоречил жестоким и грубым словам, впиваясь в ее лицо жадным горящим взглядом. Больше всего на свете желая прикоснуться к ней.
Больше всего… Прижать к груди. Зарыться лицом в волосы. Чтобы ни о чем больше не думать. Не помнить. Слышать только ее дыхание. Самому ею дышать. Знать, что, несмотря ни на что, она его любит.
""Любит же?""
""Любила?""
Теперь уже не суждено узнать. Нельзя.
Неделю назад надо было спросить, а не, ухмыляясь, как придурок, делать вид, что разлука с ней не разрывает ему сердце. Она бы ему не сумела солгать. Насчет такого, нет. Не смогла бы.
Только теперь уже неважно. Нельзя вернуться назад.
Нельзя.
Горечь растеклась в груди едкой теплотой. Протолкнулась вверх, забивая горло. Нос и глаза вдруг зажгло, словно воздух стал отравленным.
Но, на самом деле, отравленным был только он.
— Проваливай, Кузнецова. Давай, не заставляй меня выражаться более понятным способом. Не хочу тебя обижать, короче. Просто, сама понимаешь, это конец, — небрежно указал рукой в сторону дверей. — Теперь иди.
Обижать? Да он ее убил своими словами. Убил!
Грудь пронзила настолько сильная боль, что в какой-то момент Ника решила, будто этот свирепый недуг имеет физическую подоплеку.
Невыносимо.
Вдохнуть бы… Вдохнуть… Вдохнуть не получалось. И надо ли?
К щекам прилила кровь, глаза заполнили слезы. В то время как сознанием все еще руководили сомнения, в душе сгущались мрачные сумерки. Инстинкты и чувства быстрее разума. Тот еще питал надежды, что все сказанное — лишь взрыв ярости Градского, и искал в его глазах тени сожаления.
Но ничего подобного не было.
По всей видимости, Сергея злило то, что она никак не понимает очевидных слов.
Эта злость пылала в его взгляде, отражалась в напряженных мускулах лица.
Когда Нику совсем накрыло, он свои глаза прикрыл, избегая даже смотреть на нее. Это задело сильнее всего.
Пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не расплакаться. Не хватало еще, чтобы Град смягчился из жалости. Зажмурившись, яростно растерла глаза. Сглотнула. Вдохнула. Выдохнула.
— Почему? — с силой толкнула его в грудь.
Еще раз. Еще.
