Пока он не открыл глаза и не посмотрел на нее."
"Нелепый и пропитанный обидой вопрос. В нем вся ее боль, растерянность и отчаяние.
Ответа не было. И уже не будет.
Она не стремилась, как сказал бы Сергей, ""сохранить лицо"". Не пыталась использовать какую-то определенную тактику. Какой вообще смысл беречь гордость, если душа разбита?
Ника только пыталась дышать. А еще — понять.
Убеждала себя не анализировать ситуацию сгоряча. Оставить все чувства и размышления на потом. Вспомнились утешения мамы, в которых она и искала истину.
— Все пройдет, милая. Образуется. Будет все хорошо, вот усидишь.
— Как? — ранимо выдохнула Ника. — Он не звонит… А мне солнце не светит, мам.
— Засветит, Ник. Обязательно. Это только лишь первые чувства. Первые. Еще, знаешь, сколько их возникнет, непрошено-негаданно? — улыбнулась женщина, крепко обнимая дочь. — Смеяться еще будешь!
Ну, что она, маленькая? Надо же понимать! Надо. В самом деле, не набиваться же Градскому насильно. Ему ведь тоже наверняка непросто разрывать эти недоотношения.
""Не кричи"".
""Не плачь"".
""Дыши…""
Она и замолчала. Только в душе кричала. Оглушая саму себя этой внутренней истерикой, дождалась, когда возникнет первая контузия.
— Окей… Поступай, как знаешь, Сережа… — заговорила с паузами, отрывисто вздыхая между словами.
Тяжело. Больно. Адово.
Завтра ведь уже точно ""без него""… Навсегда… Это конец, он сам сказал. Конец.
Внутри трясло от этого осознания. Колотило. Отчаяние и паника, возвращаясь, топили с новой силой.
И Кузнецова неожиданно выдала разумные мысли вовсе не теми словами, которыми должна была.
— Да, делай, как хочешь. Мне с тобой детей не рожать. Знаешь, сколько еще таких будет? И налюбуюсь, и наплачусь… Все, Сережа. Пока.
Не подозревала, что этим запальчивым выпадом выбила весь воздух из его груди. Внутри Градского завибрировала ярость вперемешку с той чертовой болью, от которой он так надеялся избавиться.
Крутанувшись, Доминика с высоко поднятой головой зашагала к выходу.
Градский-за ней.
— Ты меня, бл*дь, не провоцируй! — проорал на весь дом.
Шлепанье ее вьетнамок к сбилось с ритма. Она уверенно продолжала путь через дом к выходу. Понимала, что останавливаться нельзя. На ходу бросила ""до свиданья"" застывшей родне Сергея, махнула на прощание разинувшей рот добросердечной домработнице. Выскочив во двор, пронеслась мимо охраны.
До ворот не добралась.
— Стой!
Дернув за руку, развернул слишком грубо. В тот момент не сумел по-другому. Ника громко охнула и пошатнулась.
