А теперь проваливай!
Яростно дернула со стороны допотопного шкафа какую-то штору. Протянула ее до самого окна. Сергей замер, ошарашено глядя на бордовое полотно. Это не являлось балдахином, это было… фиг пойми чем!
Растерянно оглядевшись, мимоходом подумал, что вся обстановка комнатки для него дичайше странная. Он такого дизайна нигде раньше не встречал. Количество кроватей и прочей разносортной мебели на квадратный метр зашкаливало. Тут тебе и спальные места, и рабочие зоны, и гардероб, и кухонный уголок. Даже на стенах не наблюдалось свободного пространства.
Плакаты, пробковые доски с фотографиями и яркими лоскутками заметок, книжные полки, гирлянда и скопище разноцветных бумажных бабочек.
""До самой далекой планеты не так уж, друзья, далеко!""
Да, нашлось место и для совкового мотиватора с Гагариным. Он им, что, по наследству достался?
Вопреки хамской встрече, которую устроила ему плюшка, и банальному эстетическому недоумению, Градский не смог просто развернуться и уйти. Первое, что сообразил, тупо глядя на цветочный узор тонкого длинного коврика: нужно разуться.
Скинул кроссовки. Куртку снимать почему-то не посмел. Нерешительно пересек комнату. Сел на скрипучий стул у письменного стола и уперся взглядом в бордовую штору.
— Я все улажу, Кузя. Будет собрание факультета. Все узнают, что это неправда. Закревич сам признается, что оболгал тебя.
""Если сможет…""
— А тебе откуда знать: оболгал или кет? Может, я…
Сжал кулаки. Поступательно вдохнул и выдохнул.
— Молчи, Кузя.
Молчи. Когда ты уже научишься?
— Я в своей комнате. Хочу — говорю, хочу — нет. А ты можешь не слушать. И вообще…
После он сам себе покается, и сам себя осудит.
После…
Резко задрав штору, стремительно нырнул в бордовый полумрак. Двинулся на сжавшуюся в уголке девушку. Она что-то пропищала в знак протеста, но как только Градский остановился — ответно замерла. Широко распахнув глаза, смотрела на него с запредельной озадаченностью.
Маленькая наивная Ника."
"Пока она увязала в смятении, в его испорченном подсознании родилась потребность: максимально ограничить ее подвижность.
Разместил одно колено между бедер девушки, второе — с внешней стороны. Выставил по бокам ладони. Кузя, будто под гипнозом, следила за этими действиями с неожиданным смирением. Придвинувшись ближе, словно то самое животное, которое полтора часа назад бесновалось и жаждало убивать, вдохнул в себя ее запах. И он ему невероятно сильно пришелся по вкусу.
Внутри все задрожало.
