Только ночью, вернувшись от Карпа, увидел два пропущенных вызова и новое входящее сообщение.
Республика Кузентай: Знаешь, я, кажется, скучаю… Очень.
После этих слов едва не сорвался. Внутренности судорогой скрутило. Дышать тяжело стало. Сердце, отсчитывая нездоровый спринтерский такт, загремело в груди.
Вышел из дома. Сел в машину. Завел мотор. А потом мозг расплющили болезненные, но здравые мысли.
""Ну, куда?""
""Зачем?""
""Что я ей скажу?""
Собрался. Взял себя в руки. Вернулся домой. Важные телефонные переговоры отца резко прекратились.
Уставился на Серегу, как на буйного психопата.
— Ты чего туда-сюда ходишь? Приехал. Обратно сорвался. Разгазовал мотор… Показалось, ворота снесешь. Чего вернулся? Случилось что?
— Нормально все. Планы поменялись.
— А головой об руль зачем биться?
— Бать… Вот сейчас не начинай. Настроение вообще ноль.
— Ты что-то принимал? — подозрительно прищурился Николай Иванович. — У тебя галлюцинации?
— Точняк! Двор захватили зеленные человечки, а на крыше сидит дракон.
— Как же меня достали эти твои шуточки…
Через шесть дней, когда вернулась Кузя, Град обратно почувствовал себя роботом, которого не программировали на эмоции. Они с новой силой его ломали.
Ника пританцовывала вокруг него и без конца просила:
— Улыбнись, Сережа. Улыбнись!
Тарахтела, по привычке, без умолку. Даже Аля с Русей из комнаты сбежали. У Града самого уже голова лопалась. Он бы вместо болтовни предпочел ее обнять. Казалось, что за две, с небольшим, недели она как-то изменилась.
Не сказать, что выросла. Но что-то в ней по-другому стало.
Отвыкла от него? От его прикосновений?
Глаза по-прежнему горели и улыбка с ног сшибала. Если бы можно было отключить звук, смотрел бы вечно.
— Сереж, ну что ты молчишь? Я тебе, как сестра?
— Нет. Сестра у меня только одна.
— А кто я тебе? Ну, не брат же?
Поймав за руку, остановил хаотичные перемещения. Притянул на колени. Обнял осторожно.
— Ты так много говоришь, — упрекнул, хотя в тот момент она как раз замолчала, глядя на него во все глаза.
— Иногда мне хочется заклеить тебе рот скотчем.
Чтобы не пялиться на ее губы, повернул голову в сторону. Ткнулся лицом в распущенные волосы. Вдохнул глубоко, сцепляя пальцы на тонкой талии.
— Не надо скотча. Я помолчу, — тихо произнесла Доминика.
Пытался не реагировать, когда она прильнула к нему ближе и обняла за шею. Но в ее объятиях снова чувствовал весь тот сумасшедший каламбур эмоций, которые не пробуждал в нем никто иной.
