Я знаю Шахова! И если он от меня отказался, значит, наше с ним родство – правда!
– Все будет хорошо, слышишь? – Филатов целует меня в лоб и уезжает. До дома ему часов пять езды, и я не смею его задерживать, хоть и боюсь проклятого одиночества больше всего на свете.
Но все оказывается не так уж и плохо. Родители Маши – чудесные люди. Веселые, отзывчивые, легкие. Глядя на них, я понимаю в кого Зайцева. А еще безмерно благодарна им за заботу. Они смогли окружить меня таким семейным уютом и теплотой, о которых я даже не мечтала в доме родной тетки.
Не замечаю, как пролетает неделя, но в голове все тот же кавардак, да и слезы нет-нет да застят глаза. Боль не ушла, напротив, с каждым днем она становится все более изматывающей и острой. И честно, я благодарна Яну за его попытку меня от нее уберечь. Жаль, я не успела остыть к Шахову, как он того добивался. И все же, жизнь продолжается!
Фил делает для меня липовую медицинскую справку и якобы от моего лица передает в универ. Маша каждый вечер скидывает лекции и задания.
С головой ухожу в учебу, чтобы закрыть сессию, а после перейти на заочное или вообще сменить вуз. Помогаю тете Любе по дому, а вечерами гуляю по скверу неподалеку и постоянно думаю о Шахове, постепенно закрывая пробелы нашего прошлого его болью. Теперь я знаю, через что прошел Ян в попытках от себя убежать. Знаю о его заботе и срывах, о том, как, рискуя собой, он вытащил меня из разбитого авто и пробивался в больницу в надежде хотя бы попрощаться.
Знаю, как чертова правда ломала его все эти годы и как настойчиво он пытался оградить меня от нее. Наверно, когда-то, когда мысли улягутся, а сердце наполнится смирением, мы с ним сможем увидеться снова и, кто знает, возможно, еще станем друзьями.
Фил приезжает ко мне спустя несколько дней хмурым осенним вечером. Совершенно неожиданно. Звонит и просит к нему спуститься. Наспех одеваюсь, спускаюсь по лестнице и застаю парня возле его автомобиля. Не замечая мелкой мороси и завываний ветра, он стоит неподвижно и смотрит в пустоту.
Его что-то терзает, вижу, но как добраться до истины, не знаю.
– Привет! – кутаюсь сильнее в куртку и подхожу к Саше.
– Привет! – легкий кивок в ответ, а на губах – лишь намек на улыбку.
– Как дела? – мне непривычно видеть Филатова таким: задумчивым, молчаливым, серьезным.
– Нормально, – отмахивается Саша, но не успевает скрыть в глубоком взгляде немыслимую тоску, а в голосе – сомнения.
