Вот опять выдёргивает свою ладонь из моей, отсаживается чуть дальше, взгляд отводит в сторону и прячется от меня за маской нешуточного волнения. Стоит ненароком свернуть от темы аварии, как наше общение тут же становится каким-то смазанным, неловким, обтекаемым. И вроде я не дурак! Понимаю, что здесь и сейчас не получится нормального диалога, но что-то внутри подсказывает: это наш последний шанс всё изменить. Жаль, мы оба его упускаем.
Всё усложняется с приездом матери Фила. Снова слёзы, отрицание, упрёки! Она, как и мы, жаждет правды и надеется на чудо.
А ещё боится. И этот её материнский страх подталкивает Ирину к нелепым обвинениям и нападкам в адрес Яны. И без того накалённая обстановка становится и вовсе не выносимой.
Скрепя сердце вызываю такси и уговариваю Даяну уехать. Она не спорит. Бессонная ночь и натянутые до предела нервы дают о себе знать… Яна просит звонить, держать её в курсе и смотрит так, до мурашек по коже, что знаю: сделаю всё, лишь больше никогда не видеть её слёз…
Провожаю взглядом такси и, немного задержавшись в сумраке октябрьской непогоды, возвращаюсь к матери Фила.
– Как это ты не можешь ничего сделать? – Ирина нервно цокает каблучками, широкими шагами измеряя убогий коридор возле приёмного покоя.
– Попроси кого нужно, Олег! Это же Сашка, понимаешь? Он не мог! Это недоразумение какое-то! – глотая слёзы, требует мачеха. Она так взволнована, что не сразу замечает меня, стоящего в двух шагах.
– А на него как выйти? – отчаянно кричит, а я чувствую, как невидимая удавка на моей шее сжимается всё сильнее.
– Отлично! За чем дело встало, Олег? Набери Демида! Что? При чём здесь твой сын? Свадьба? Да какое это сейчас имеет значение? На кону судьба Сашки. Я прошу тебя, спаси его! Спаси!
– Спаси! – в сотый раз твердит Ирина незримому собеседнику и наконец замечает меня. Взгляд её потерянный, отрешённый. Подбородок дрожит, видимо, от ехидных отказов отца. Уже знаю, что тот потребует взамен на свою помощь! И оттого начинаю нервно смеяться. Невпопад. Громко. Безнадёжно… Мне даже не нужно говорить с Шаховым, чтобы вмиг осознать: Фила подставили!
Ирина смотрит на меня, как на умалишённого.
Морщится. Что-то бормочет в трубку, а потом протягивает мобильный мне.
– Там отец, – роль невинной жертвы ей удаётся на ура. В погоне спасти своего сына на чужого ей наплевать!
– Да! – получается грубо, но иначе я с отцом говорить просто не могу.
– Помнится, утром ты рвался жить по совести, сынок? – приторно цедит Шахов. – Что ж, Саня тебя опередил.
