Начал… Ян, во что влез мой мальчик? Это всё из-за этой девчонки, верно? Я ещё тогда за ужином поняла, что она принесёт много бед…
– Нет, Яна ни при чём, – уверенно мотаю головой, рассматривая фотографию, медленно проявляющуюся на экране: вечерний город, пустынный сквер и в свете жёлтых фонарей их поцелуй. – Всё будет хорошо, Ирин. Вот увидишь!
Я больше не слышу слов мачехи, не замечаю вечерней трассы и бешеной скорости… Страх за Яну перекрывает всё… Даже ревность, что грызёт под ложечкой от нежности чужого поцелуя. Сейчас в голове только одна мысль: отец знает, где Яна, а значит, я должен успеть к девяти.
Пафосный ресторан и пустые взгляды. Высокая кухня и горечь собственного поражения. Мне противно смотреть на лощёную рожу Демида и делать вид, что рад встрече. Презираю себя за слабость и еле сдерживаюсь, чтоб не разбить отцу физиономию. Натягиваю притворную улыбку и через силу цежу «Прости» Бельской. Киваю на предложение Шахова ускорить свадьбу и даже беру Диану за руку… Я ненавижу собравшихся и ещё больше себя… Но, как никогда, отчётливо понимаю, что теперь за моей спиной будущее самых дорогих мне людей: белокурого ангела, ставшего мне братом, и отважной девчонки, занявшей всё свободное место в мыслях и сердце.
Быть может, брак с Бельской – не такая уж и высокая цена за их счастье.
– Долго ещё? – Ди равнодушно смотрит в окно автомобиля, за которым мелькают серые однообразные пейзажи.
Я люблю осень. Солнечную, объятую золотом и шуршанием листьев под ногами. Но эти бесконечные дожди и низкое небо цвета печали давно лишили красок всё вокруг.
– Минут двадцать, – бурчу под нос, не отрываясь от дороги.
– Почему Филатова не перевезут в нормальную больницу? Он совсем плох? Его нельзя транспирировать…транспонировать…
– Транспортировать, – поправляю блондинку, крепче сжимая руль.
– Да какая разница, – Ди цокает язычком. – Впрочем, мне и до Фила дела нет! И вообще, я поехала с тобой по просьбе отца. А так, Шахов, я всё ещё тебя не простила!
– Понятно, – усмехаюсь в ответ. Я терплю эту куклу с собой только ради Филатова.
Мне нужно поговорить с братом, а Ди мой пропуск ко всем закрытым дверям.
– Что тебе понятно, Шахов? – фыркает Бельская, недовольно надувая губки. Эта бестия сверлит меня взглядом, вызывая на разговор, но одно не может понять: мне неприятно даже просто сидеть с ней в рядом.
– У тебя совсем нет гордости, да? – вспыхиваю, теряя терпение. – Зачем я тебе?
– Есть такое слово «любовь», Ян! – наигранно закатывает глазки.
– Есть, не спорю.
