Я слишком хорошо знаю Филатова, чтобы не понять: в отличие от меня он бы не сдался!
– Я так и знала! – Ди брезгливо бросает на прикроватную тумбу связку апельсинов. – Никакой ты не больной, верно?
Блондинка скрещивает на груди руки и, поджав губки, смотрит пристально на Филатова. Саня наваливается спиной на подоконник и, склонив голову набок, отвечает нам тем же. Он и правда не выглядит больным. Пара ссадин на лице – это всё, что выдаёт в нём пациента клиники.
– Ты как? – спрашиваю с облегчением и подхожу ближе, чтобы обнять придурка.
– Хреново, – цедит тихо, чтобы слышал только я. – Круго́м одна ложь.
Киваю, хлопая парня по спине, а затем возвращаюсь к Бельской.
– Ирину так и не пустили к тебе?
– Нет, вы первые после следователя.
– Следователя? – таращит глаза Ди. – Ты разве не просто в кювет улетел?
– Ага, – смеётся Фил. – Уснул за рулём. А это так формальности. Ди, милая, а можно просьбу по старой дружбе?
– Совсем обнаглел? Какой ещё дружбе?
– А мы что, не друзья? – Саня напряжённо морщится, будто ни черта не понимает.
– Прости! Я после удара головой мало что помню. Всё смазано так, как в тумане…
– Ладно, – смягчается Диана. – Чего надо?
– Я скоро на стену полезу от местных харчей: каша манная, каша овсяная, котлеты из туалетной бумаги. Но самое поганое – компот! Вонь от него стоит на всю палату…
– Я что на кухарку похожа, Филатов? Не попутал ничего? – ерепенится Бельская.
– Ты? – удивляется Фил, откровенно издеваясь над Дианой. – Ни капельки. Даже в мыслях не было. Ты сегодня вообще на ангела похожа.
Такая красивая! Как глоток свежего воздуха в этих угрюмых стенах! Смотрю на тебя и…
– Ладно, Филатов, ближе к делу! – щебечет Ди, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, наперёд угадывая ход мыслей Сани.
– Диан, купи мне стаканчик кофе из автомата. А то на меня врач волком смотрит, сто́ит заикнуться, да и этот амбал на входе никуда дальше сортира не позволяет выйти.
– Поверь, Филатов, эта чашка кофе будет самой дорого́й в твоей жизни! – ехидно тянет блондинка и, перекинув волосы на одно плечо, каблучками стучит к выходу.
– Десять минут, мальчики! – замирает она у порога. – Я не дура!
– Шах, какого дьявола ты её притащил? – ворчит Филатов, отталкиваясь от подоконника, стоит двери закрыться за Дианой.
– Это неважно, – сажусь на край кровати и подперев кулаком подбородок, смотрю на Фила. – Что произошло?
– Да хрен его знает, – пшикает братец, расхаживая по палате. – Я и сам ни черта не понял. На трассе темно было и ни души.
