Его взгляд гипнотизирует, запах дурманит сознание, а желание снова ощутить кончиками пальцев тепло его кожи невыносимым жжением отдаётся в груди.
– Двадцать минут, Даяна! – не разрывая зрительного контакта, Шахов выхватывает ключ из моих рук и открывает дверь.
– А ты куда? – пытаюсь его остановить, но парень бесцеремонно заходит следом.
– Я от тебя больше не отойду, – ворчит Ян, прямо в ботинках заваливаясь в наше с Зайцевой женское царство. Осматривается, а заметив на столике фантики от конфет, довольно хмыкает.
– Твоих рук дело? – смотрю ему в спину, снимая куртку.
Яник молчит, но судя по его ухмылке, я угадала. – Но как? У тебя что дубликат ключа есть?
– Даяна, время!
– Пока мы обо всём не поговорим, я с места не сдвинусь, ясно? – скрещиваю на груди руки и с важным видом жду объяснений.
– Конфеты принесла горничная, – Ян разворачивается и скользит по мне слишком подозрительным взглядом. – По моей просьбе. Ещё есть вопросы?
Миллион. Но под пристальным вниманием Шахова теряюсь. Наблюдаю, как он подходит ближе, как медленно снимает пуховик и закидывает на верхнюю полку шапку, а потом вздрагиваю, ощущая, как его руки обхватывают меня за плечи.
Он встаёт за моей спиной, обжигая дыханием и пуская по телу странные, будоражащие сознание импульсы.
– Видеть тебя рядом с этим хлюпиком было слишком больно, – шепчет на ухо. – Я лишь хотел напомнить тебе о себе.
– Напомнил, – выдыхаю, кусая губы, но с места не схожу. И вроде понимаю, что нам надо поговорить, но в то же время не хочу никаких слов.
Кто его знает, до чего мы опять договоримся…
– Я скучал по тебе, – кончиком носа Ян щекочет мочку моего уха. Господи, как же мало мне надо, чтобы растаять. Где-то там, в голове, стучится робкая мысль, что нужно держать оборону. Развернуться в его руках. Высказать всё, что накипело за эти три месяца. Ян должен знать, что мне было больно. Нельзя сейчас вот так запросто прийти ко мне и заставить уехать. Но вопреки всему я закрываю глаза и позволяю себе быть слабой. Пусть потом я об этом пожалею, но всё, что хочу сейчас, это быть рядом и чувствовать себя счастливой.
– Я тоже, – получается тихо, но Ян слышит. Чуть сильнее сжимает в своих руках и чуть более шумно выдыхает.
– Прости меня, – игриво закусывает тонкую кожу на шее. Запрещённый приём!
– Постараюсь, – голос дрожит. Впрочем, не только он. Я вся, как тонкое пёрышко, трепещу в крепких руках Шахова.
Ян запросто разворачивает меня лицом к себе и окончательно сводит с ума:
– Я тебя люблю. И всегда любил.
