И хотя Сашка с того дня ни разу не приходил, не звонил и упорно продолжает игнорировать мои сообщения, кроме него, о пустом холодильнике никто не догадывался. Да и нет в моём окружении знакомых, готовых вот так запросто сорить деньгами.
– Филатов? – вскидывает брови Машка. – А говорила, что между вами…
– Ничего нет, – решительно заявляю и ставлю на плиту чайник. – Всё правильно!
– Ну вот, смотри, у меня с Филатовым ничего нет, так и комната в общаге не походит на цветочный, – Зайцева втягивает носом аромат ближайшего к ней букета из белоснежных роз.
– И у меня нет. А это, – обвожу руками кухню, – глупости это всё!
В двух словах рассказываю Маше о нелепом предложении Фила, о том, как едва не попала под машину, о спасшем меня Шахе и угрозах его отца. Зайцева слушает раскрыв рот и не знает, как реагировать. Но вижу по её глазам, что, как и я, чувствует неладное."
"– Расскажи лучше, что нового в универе, – решаю сменить тему.
– О! – тянет подруга. – Заболела ты вовремя! Мухомор лютует. Сегодня начал проверять проекты, и всё ему не так.
Носовой «неуд» влепил, у Маринки не принял работу. Я так боялась, что меня спросит.
– Точно! Ты же с Мишиным!
– Ага, уже думала: следующий «неуд» наш. Мы же так ничего и не написали, – вздыхает Машка. – Но Мишин оказывается сам всё сделал. Один. И выступил один. Ладно хоть не сказал Мухомору, что я не при делах была. Теперь видишь, как я Егору противна.
– Дурёха ты! – на стол ставлю чашки с чаем, а Машкину шоколадку ломаю на кусочки. К продуктам же Фила стараюсь даже не прикасаться.
– Что между вами стряслось?
– Ай, – отмахивается Зайцева, а у самой в уголках глаз слёзки поблёскивать начинают. – Зюзев, кстати, выступать отказался. Сослался на твою болезнь.
– Вот уж далеко Зюзеву до Егора, – смеюсь и закидываю дольку шоколадки в рот. – Я адрес Митьки потеряла, а значит, не судьба нам этот проект сдать.
– Ну это не проблема, – Зайцева достаёт мобильный и что-то оперативно пишет в мессенджере. – Фомина же староста. Она всё знает.
А с Мухомором лучше не шутить. Да и Зюзев сдаст тебя и глазом не моргнёт.
– А что Бельская? – спрашиваю с опаской. Стоило температуре отступить, как страх липкой лентой опутал мысли: облить томатным соком внучку ректора могла сдуру только я.
– Не знаю, – понимающе смотрит на меня Зайцева. – Не было её на парах. Ходят слухи, что Шах в Париж увёз свою куклу.
В сердце неприятно так екает, но виду стараюсь не подавать. Но Маша не дура! Всё замечает. Всё понимает.
