– Я уже подумал, мне самому всё делать придётся.
– Прости, что заболела! – меня передёргивает от грубости Мити. Игнорирую тапки и в носках иду за парнем к дальней двери через длинный коридор. – С кем ты здесь живёшь?
Квартира выглядит неухоженной. Круго́м бардак. Особенно в комнате Зюзи. Раскиданные книги, учебники, небрежно брошенная одежда на спинке стула и пыль, тяжёлым слоем укрывающая мебель.
– Пока один. Соседнюю комнату арендовал парень, но он съехал пару недель назад, а нового жильца хозяйка пока не нашла.
– Понятно.
Митя небрежно скидывает со стула свои вещи и придвигает тот к письменному столу у окна, на котором среди прочего хлама гудит открытый ноутбук.
– Я набросал план, посмотри.
Следующие пару часов мы старательно корпим над проектом. При всей грубости и нечистоплотности мозги у Зюзева работают на отлично, а потому и результат превосходит наши ожидания.
– Круто вышло, – бормочет Митя, закрывая ноут. – Чая хочешь?"
"– Нет, спасибо, – мне страшно представить в каком состоянии посуда в этом доме, но в горле и правда пересохло.
– Если можно воды, Мить? Простой.
– Сейчас принесу, – парень срывается с места, а я случайно цепляюсь взглядом за пластиковую папочку, аккуратно лежащую на полке возле стола. Среди всего прочего хлама она выделяется своим чистым чёрным цветом без единой пылинки.
– Слушай, вода только из-под крана, – горланит Зюзев с кухни. – Может, колы?
Я не хочу колы, но спорить с Митей ‐ ещё больше.
– Хорошо, – кричу в ответ, а сама тянусь к странной находке.
– Держи, – парень возвращается слишком быстро и подходит ко мне чересчур тихо. От неожиданности слегка подпрыгиваю и роняю на пол папку, из которой веером вываливаются газетные вырезки с фото. И на каждом Бельская.
– Прости! – тут же приседаю, чтобы всё собрать обратно.
– Не тронь! – рычит Митя не своим голосом, отчего снова вскакиваю на ноги, но случайно выбиваю из рук парня стакан с газировкой. Облив мои волосы и кофту, тот приземляется прямо в эпицентр газетных обрывков.
– Вот он бумеранг! – встряхиваю руки и глупо хихикаю, да только Зюзеву не до смеха.
С маниакальной щепетильностью он начинает спасать фотографии Бельской, изредка царапая меня своим взглядом.
– От тебя одни неприятности, Талеева! – шипит рыжик. – Кому расскажешь, уничтожу! Поняла?
– Нашёл по кому страдать, – ухмыляюсь, хотя отчасти прекрасно понимаю Митю. Я и сама такая. Пока Шахов развлекает Бельскую во Франции, я, как больная, вспоминаю тепло его рук и брежу им.
