Так он брызгал до тех пор, пока Эмбер не стала мокрой.
А затем он взял мыло – мыло на основе оливкового масла, объяснил он, – и начал намыливать ей руки и плечи, после чего омыл их.
В том, как Кадар ее мыл, было что-то очень эротичное. Полотенце прикрывало только его бедра, поэтому Эмбер видела, как перекатываются мышцы у него под кожей, когда он наклоняется и зачерпывает воду. И ткань не скрывала отчетливого бугра под ней. Это зрелище было даже сексуальнее, чем полностью обнаженный Кадар.
Эмбер опустила глаза и увидела, что ткань, обертывающая ее, прилипла к телу, и под ней отчетливо проступили соски.
Кадар опустился перед ней на колени и приступил к мытью ног. Он намылил ее ступню и, массируя лодыжки и икры, стал подниматься к бедру.
Эмбер потянулась было к нему, но он отвел ее руки в стороны.
– Терпение, – пробормотал он и смахнул про ступившие на лбу капли пота, прежде чем вернуться к своему занятию.
То была пытка, но пытка сладостная, особенно когда его пальцы приблизились к ее самому потаенному местечку, заставляя внутренние мышцы Эмбер инстинктивно сократиться.
Кадар знал, какие чувства он в ней вызывает. Знал и улыбался. Поставив одну ногу женщины на пол, он приступил к другой."
"– Оказывается, вы жестокий человек, мистер Кадар, – выдохнула Эмбер, подавляя искушение зажмуриться и отдаться во власть обуревавших ее чувств.
Но желание видеть, как блестят его глаза, как по его губам пробегает беглая улыбка, было сильнее.
Кадар стал массировать ее стопу, пока она не застонала от удовольствия.
Еще воды. Еще мыла. Его ладонь скользила все выше по ее ноге, пока он снова не начал гладить внутреннюю поверхность ее бедра, все ближе и ближе к средоточию желания. Кадар убрал руку, и Эмбер вынуждена была прикусить губу, чтобы не всхлипнуть.
Намыливая ее руки, он смотрел ей в глаза, и в их глубине отражалась та же лукавая улыбка, что блуждала на его губах. Продолжая безотрывно глядеть на Эмбер, он раздвинул ей ноги и в этот раз коснулся ее там, где она больше всего желала.
Дрожь пробежала по телу женщины, голова запрокинулась, губы приоткрылись, с них сорвался протяжный вздох, когда он провел костяшками пальцев по мягким волоскам треугольника. Но, к ее разочарованию, Кадар не стал там задерживаться. Пробегая подушечками больших пальцев по выемке между бедрами и лоном, он то приближался, то отдалялся от потайного входа, и напряжение в ней неумолимо нарастало.
– Почему у нас только одна ночь? – вырвалось у Эмбер против воли.
