Они сидели с Кадаром на палубе судна, защищенные от ветра, под прохладными лучами зимнего солнца, пока судно бороздило морскую гладь меж двух континентов. Над ними с криком летали чайки в ожидании подачки.
Эмбер не уставала фотографировать, потому что с воды Стамбул выглядел еще более впечатляющим и красивым.
Кадар смотрел, как она делает снимки. Энтузиазм молодой женщины был заразителен, и он ощутил прилив гордости за страну, заменившую ему родину. Эмбер напомнила Кадару о тех вещах, которые когда-то восхищали и его, но которые потом он стал принимать как данность.
Волосы Эмбер развевались, голубые глаза сияли, как драгоценные камни, она постоянно улыбалась.
И то, что он рядом с ней, не было ему в тягость. Кадар видел взгляды, которые бросали на нее другие пассажиры, – восхищенные, завистливые, вожделеющие. И ему хотелось спрятать ее от них.
Это было удивительно и слегка беспокоило его. Никогда прежде он не проводил столько времени с одной женщиной, причем ему нравилось быть с ней не только в постели.
Что ж, следует этому порадоваться, ведь так ему легче выполнить взятые на себя обязательства. Может быть, им удастся провести в полной гармонии несколько дней.
Не говоря уже о ночах…
Ночах, пронизанных страстью и наполненных взаимным удовольствием… А потом им придется расстаться. Только и всего. И можно не вспоминать подзуживания Золтана и Бахира по поводу того, кто женится следующим. Это исключено – о браке и речи не идет.
Его связывает с Эмбер исключительно чувство долга.
Необходимость сдержать слово. Ничего страшного не произойдет, если они получат еще и удовольствие от этого. Эмбер ясно дала понять, что не возражает, и он ничем не рискует, поскольку через несколько дней ее здесь уже не будет.
Семь ночей – и все.
Семь ночей, чтобы насладиться ее прелестями, – до того, как она сядет на самолет и навсегда исчезнет из его жизни.
Поэтому ни одна из этих ночей не должна пропасть зря…
– Спасибо. – Эмбер потянулась к Кадару и неожиданно поцеловала его в щеку, когда судно причалило к берегу.
– За что? – не понял он. – Ты бы в любом случае совершила эту поездку.
– Я знаю. Но если бы не ты, ее не было бы. Поэтому спасибо.
У нее было открытое, честное лицо, без намека на фальшь: голубые глаза сверкали, с губ не сходила улыбка. И Кадара вдруг поразила одна мысль: что, если он ошибся на ее счет?
Ведь Мехмет ей поверил. Он почти ничего не видит, но хорошо разбирается в людях.
